Лабиринт
Шрифт:
Креспи опустил автомат.
— Что, черт побери... — четко донеслось до Чурча.
Чужой внезапно снова резко дернулся вперед, несомненно-возбужденный появлением воинственно настроенного Креспи. Чурч нажал на кнопку на пульте — и существо начало извиваться под воздействием электрического тока, доставляя тем самым удовольствие доктору. Намордник и сдавливающая сбруя заглушали его крики, и они казались всем окружающим слабыми и безвольными.
— Как нехорошо, Трикси, — снова пожурил Чурч гигантскую тварь.
Ошарашенный увиденным Креспи быстро пришел в себя, пошел навстречу Чурчу (правда, не стал подходить совсем близко) и закричал в гневе:
— Что вы делаете, черт побери?!
«Разве не понятно?» — спросил про себя Чурч.
— Вывел Трикси на прогулку, — ответил он вслух, удивляясь, что Креспи не видит всей комичности ситуации.
Лицо Креспи исказилось от гнева.
— На прогулку?! — заорал он в ярости. — Да за это я должен арестовать вас прямо на месте.
Чурч нахмурился.
— Арестовать меня? — переспросил он. — За что?
— За что? — захлебнулся от гнева Креспи. — За неправильное обращение с доставленными на станцию, кстати, контрабандным путем, живыми существами, за то, что вы поставили под угрозу жизнь членов экипажа, не думали о последствиях предпринятого шага, подвергли опасности всех, находящихся на станции! Вы ведете себя неподобающим для офицера образом. Вы спятили, а следовательно, представляете угрозу для окружающих и должны быть изолированы от общества.
Чурч был ошарашен услышанным.
— Я... попытался... — начал он, но Креспи не дал ему закончить фразу:
— Что, черт побери, вы хотели доказать таким образом?
Внезапно Чурч тоже разозлился.
— А то, что эти существа находятся в моей власти. Я полностью контролирую ситуацию. И они не представляют никакой угрозы, — спокойно закончил Чурч ледяным тоном.
Креспи все еще оставался пунцовым от гнева.
— Объясните это Мортенсону, — сказал он.
«Ну вот, теперь он будет все время тыкать мне в лицо смертью Мортенсона», — подумал Чурч.
— Мортенсон поплатился за свою глупость: он оказался там, где ему не следовало находиться, — заметил Чурч вслух.
Доктор повернулся и поискал глазами Блэка. Тот стоял среди других членов экипажа, наблюдавших за происходящим.
— Блэк, готовьте вольер, — приказал Чурч.
— Есть.
Доктор заставил чужого развернуться и направился назад к лаборатории, через которую пролегал путь к вольерам. Встречавшиеся на их пути люди разбегались в стороны, подальше от чудовища.
Очевидно, как подумал Чурч, у Креспи полностью отсутствует воображение, и он не в состоянии оценить то, что даст исследовательская работа, проводимая Чурчем. Полковник не сможет получить от нее ни удовлетворения, ни наслаждения. Креспи необходимо в корне изменить свой подход к делу, если он собирается работать вместе с Чурчем. Он слишком эмоционален. Реакции на происходящее, подобные сегодняшней вспышке гнева, просто недопустимы.
— Похоже, что нам придется его кое-чему научить, — прошептал Чурч, однако чужой на поводке не обратил ни малейшего внимания на слова хозяина. Он постоянно дергался из стороны в сторону, а его огромные когти оставляли глубокие следы на изношенном полу.
Чурч глубоко вздохнул и снова нажал на кнопку на пульте, чтобы заставить чудовище вести себя поспокойнее.
Глава 13
МакГиннесс позвонила к нему в каюту поздно вечером. Креспи уже лежал в кровати и дремал.
— Заходите, — пригласил он.
Не исключено, что ей удалось раздобыть еще какую-то информацию, найти ключ к разгадке тайны этой станции.
— Простите, что я так поздно, но мне хотелось обсудить с вами ряд вопросов.
Креспи сел на кровати и включил ночник, висевший над изголовьем. Обычно он спал в одних трусах, так что тут же протянул руку за майкой, поскольку посчитал неприличным разговаривать с МакГиннесс в полуобнаженном виде.
Она покачала головой, жестом показывая ему, что одеваться не нужно.
Женщина опустилась на кровать рядом с ним и улыбнулась. Улыбка получилась несколько робкой и стеснительной. Ее густые, темные, красивые волосы были распущены. Они обрамляли ее лицо и подчеркивали гладкую кожу, без единой морщинки.
Внезапно Креспи понял, что ему тяжело говорить. В горле все пересохло.
— Лейтенант... — начал он.
— Шарон, — поправила она.
— М-м, Шарон, что конкретно вы хотели? Вы собирались что-то обсудить со мной?
Она смотрела ему прямо в глаза, а через несколько секунд подняла руки и стала расстегивать блузку, обнажая нежную грудь. Не отводя взгляда, она продолжала говорить:
— В общем нет. Я просто хотела уточнить, правильно ли мы поняли друг друга — в отношении того, почему вы прибыли сюда и почему я попросилась на эту станцию. Я любила Дэвида, но он мертв, а я давно не занималась ни с кем любовью. А ты... ты будешь любить меня?
Креспи лишился дара речи. Он протянул руку, думая просто дотронуться до ее волос, но она взяла его ладонь в свои и опустила на одну грудь. Креспи застонал, почувствовав тяжелую округлость, и понял, что начал возбуждаться. К счастью, его прикрывало одеяло.
МакГиннесс нагнулась вперед, дотянулась до выключателя и щелкнула им. Свет в каюте погас. Стало так темно, как в открытом космосе. Креспи ощутил ее горячее дыхание на своих губах.
Они слились в долгом поцелуе, а затем она отстранилась от него. Креспи слышал, как ее одежда падает на пол и как часто она дышит. Это дыхание почему-то напоминало шипение...
«Шипение?!»
— Шарон? — робко спросил Креспи.
Его испугал этот странный, но в то же время такой знакомый звук.
Шипение усилилось. Это был не голос Шарон МакГиннесс, она просто не могла издавать ничего подобного. Это был звук, вылетающий из глотки чужого... Шипение стало громче и перешло в пронзительный вопль, раздирающий барабанные перепонки.