Чтение онлайн

Томас бросил рюкзак в багажную сетку, и они сели на свои места. Яэль снова вспомнила Камеля и его рассуждения о Кеннеди. Вчера он постоянно возвращался к этой теме и, уже стоя на пороге их комнаты, сказал, что сейчас вряд ли стоит ждать громких открытий в этом деле. По словам бывшего руководителя ЦРУ, досье Кеннеди были уже давно вычищены, и материалы, оставшиеся не рассекреченными, — всего лишь пустая скорлупа.

Поезд мягко тронулся. За окном проносился унылый городской пейзаж, время от времени поезд нырял в темные туннели. Потом замелькали золотые и изумрудные поля, перелески и деревенские домики, покрытые красной и серой черепицей.

Яэль разглядывала соседей по вагону. Одни читали, другие дремали или разговаривали. Молодая пара неподалеку оживленно перешептывалась, держась за руки.

Накануне Яэль с трудом заснула, хотя чувствовала тепло Томаса, лежавшего рядом, и это успокаивало ее. Несколько раз она хотела прикоснуться к нему, но так и не отважилась. Он испытывал те же чувства, но понимал, что сейчас не самый подходящий момент. Он был уверен, что она сама придет к нему, когда захочет.

— О чем ты думаешь? У тебя такое мрачное лицо, — прошептал Томас.

Яэль устало улыбнулась:

— О людях. О парах.

Томас пододвинулся ближе.

— Хандра одолевает? — мягко спросил он.

— Не знаю. События последних дней заставили меня подвести своеобразный итог своей личной жизни. Это так глупо… Сейчас не время думать о таких вещах…

Томас пожал плечами:

— А когда же еще?.. И до чего ты додумалась?

— Пожалуй, мне пора реально смотреть на вещи. Я из поколения, воспитанного на романтических сказках, поэзии и кино. Любовь всегда казалась мне ожиданием принца на белом коне. Никто никогда не говорил мне, что любовь — это просто химическая реакция! В моей вселенной любовь с первого взгляда почти божественна и не имеет никакого отношения к химии. Мысль о том, что любовь может стать предметом научного изучения, никогда не приходила мне в голову. Я не знала, например, что в самом начале отношений мое тело вырабатывает гормоны, создающие зависимость от другого человека, а потом, со временем, этот процесс прекращается. Любовь, которую я себе нарисовала, блистательна и полна избитых клише. А на самом деле это просто химический процесс, обеспечивающий союз двух индивидуумов для продолжения рода.

— Почему ты заговорила о химии любви?

— Я кое-что читала об этом Хотела узнать, что говорит о любви наука. А она говорит, что любовь — чувство, которое подчиняется законам природы и логики. Природе риск ни к чему, поэтому с самого начала она задумала нас так, чтобы гарантировать выживание вида и воспроизведение себе подобных. Химия нужна, чтобы привлечь нас друг к другу, заставить соединиться. Проблема в том, что я воспитана иначе. Любовь, которой я ждала, — это любовь к мужчине мужественному, но в то же время чувствительному, галантному, дикому, но романтику и в то же время реалисту. Я и подумать не могла, что в основе любви лежит инстинкт выживания.

— Мне кажется, эта точка зрения достаточно… примитивна.

— Нет, это реальность. И мне придется переформатировать себя, как жесткий диск компьютера. Ведь мы и есть диски, отформатированные Историей, цивилизацией и модой. Возьмем, к примеру, критерии красоты. Сколько раз они менялись на протяжении веков! Если бы мужчина действительно прислушивался к своим инстинктам, его бы влекло к женщинам с крепкими бедрами, пышной грудью, способным выносить ребенка, и с несколькими лишними килограммами про запас на черный день. Быть худым — нездорово. Именно такие женщины должны нравиться большинству мужчин, а не тощие, болезненные топ-модели, на которых парни пускают слюни. А ведь все дело в том, что они воспитаны современным обществом и забыли свои инстинкты, научившись реагировать на вкусы окружения. — Яэль некоторое время колебалась, прежде чем добавить: — Мы всего лишь подопытные кролики системы. Она играет с нами. Миллионы людей, и каждый тянет в свою сторону, пока откуда-то не возникает более сильное притяжение, которое увлекает нас к каким-то призрачным целям. Обдумывая то, что я узнала за последние несколько дней, я стала спрашивать себя: кем создана эта система? Кучкой людей, перекроивших мир по своему вкусу и заставивших всех остальных в него поверить? — Яэль покачала головой. — Я не могу исключить себя из системы. У меня нет выбора, я должна найти в ней свое место — значит, мне придется пересмотреть свои представления о любви и принять установки, которым следует наше общество. Любовь, о которой я мечтала, тиха и поэтична. Любовь, которая меня ждет, агрессивна и подчинена правилам, навязанным современной цивилизацией.

Закончив свои циничные рассуждения, Яэль не решалась посмотреть Томасу в глаза. Она боялась, что он догадается о ее чувствах. Поймет, что за исповедью, полной холодного благоразумия, прячется ее влечение к нему. Каким-то непостижимым образом он оказался для нее воплощением того, что она только что объявила несуществующим. В нем сочетались противоположности, он защищал ее и умел слушать, он был таким мужественным. Как же ей было не влюбиться?

Но сколько это будет продолжаться? Пока ее тело не перестанет вырабатывать окситоцин — гормон любви? А потом? Эйфория спадет, физическая и психическая необходимость видеть рядом другого человека станет слабеть по мере того, как гормонов будет выделяться все меньше и меньше. Она должна отказаться сразу, победить природу холодным разумом, не потерять голову.

Яэль вздохнула.

Томас взял ее руку в свои ладони. Он ничего не говорил, только смотрел на нее нежным, почти печальным взглядом. Слова были бы лишними. Все, что бы они ни сказали сейчас друг другу, только причинило бы им боль.

За окном проносились поля, перелески, деревушки. Мелькали старинные домики, где целые поколения были больше озабочены вопросами выживания, чем сомнениями в том, насколько реальна окружающая действительность… Времена сильно изменились — появился выбор, потребности возросли…

Монотонный голос вывел их из оцепенения:

— Пожалуйста, предъявите билеты.

Убаюканная плавным движением поезда, Яэль задремала, положив голову на плечо Томаса. Она проспала две трети пути и проснулась, когда поезд уже мчался между крутых гор, поросших густым лесом. Отвесные утесы белыми и бурыми полумесяцами выступали из еловой чащи.

В Бельгарде они пересели на другой поезд, уже не такой комфортабельный, и на этот раз сон сморил Томаса. Яэль принялась изучать путеводитель, который дал им Камель. Внимательно, страницу за страницей, читая описание региона Шабле, куда они направлялись, Яэль снова пришла к выводу, что Тени выражались очень простым языком. Но все сказанное ими имело смысл.

Они прибыли на вокзал городка Тонон-ле-Бен в час дня. Томас проснулся и стал потягиваться, разминая онемевшие ноги.

— Ну, как ты?

— Я поняла, с чего мы должны начать, — радостно заявила Яэль. — «Ищите не на поверхности, там, где Ад взбирается к небесам». Вот, смотри! — Она сунула путеводитель под нос Томасу. — У подножия скалы Ад есть озеро Валлон. Оно возникло недавно, в 1940-х годах, и полностью затопило деревушку…

Томас сел за руль «опеля-корса», который они взяли в прокат на вокзале. Оставляя залог, они ввели ПИН-код, который дал им Камель, молясь, чтобы все получилось. Но девушке за кассой даже не пришло в голову проверить имя на карточке, она просто дождалась, когда кассовый аппарат напечатает чек, и проводила их к машине.

Яэль развернула купленную десять минут назад карту и нашла озеро Валлон.

— Сейчас направо, там проходит дорога на Бельво. Я уверена, это именно то, что нам нужно. «Ищите не на поверхности, там, где Ад взбирается к небесам». Все сходится. Вспомни, что сказали Тени в катакомбах: «То, что находится по ту сторону, и есть единственная правда. Все вокруг — всего лишь видимость. Нужно смотреть с изнанки. Города — видимость. Подземелья города — обнаженная душа цивилизации, ее тайник. Здесь начало всего. Тайны человечества — в глубине. Это его История. Переходите на другую сторону», — процитировала она по памяти.