Ламентации
Шрифт:
— Он предложил вдвое больше денег и думает, что и розы будут вдвое пышней! — Авраам расхохотался.
Джулия стала рисовать розы. Но солнце палило нещадно, и вдохновение оставило ее. Спешить некуда, никто не торопит. Джулия отыскала потрепанный томик Шекспира и нашла утешение на страницах «Двенадцатой ночи», где Виола, выброшенная на берег незнакомого королевства, ищет свое место среди чужих.
Джулия и Уилл коротали дневные часы, наблюдая за жизнью квартала. В полуденный зной дети играли возле поливальной установки, а жены сотрудников судачили, обсуждая новости медной компании. Пока кухарки разносили лимонад, а садовники подстригали кусты, Джулия с тревогой сознавала, что совсем разленилась, опускается все ниже и ниже. Она умирала от скуки, как и предсказывала Трикси. Но Джулия не жаловалась.
По вечерам Говарда ждал изысканный ужин, а уложив Уилла, они любили друг друга. Говард не сомневался, что переезд пошел им на пользу. Спустя месяц Джулия объявила, что беременна.
Бак Куинн, ближайший сосед Ламентов, был еще и начальником Говарда в медной компании. Майор Бакли Кентиган Куинн, британский офицер, во время войны служивший в Пакистане, питал уважение к Британии и армии. Свой дом он превратил в орудийный склад, на газоне стоял старенький, изъеденный ржавчиной джип, а сынишка Бака Мэтью, ровесник Уилла, вечно бегал голышом, с пустым патронташем через плечо. Раз в две недели, по воскресеньям, Бак созывал соседей к себе в сад на пикник; его миниатюрная жена Сэнди в одиночку хлопотала, а Бак распоряжался, размахивая лопаткой. С царственным видом излагал он свои взгляды, а соседка Марджори Пью, с длинным лошадиным лицом и крохотным, с оливку, ротиком, соглашалась с каждым его словом.
Марджори раздражала Джулию сильнее, чем Бак. Баку за шестьдесят, он выражает взгляды своего поколения, его уже не переделаешь. А Марджори — ее ровесница, у нее должна быть своя голова на плечах.
— Гитлер, — доказывал Бак, — был сумасшедший, зато прирожденный полководец!
— Да-да, — кудахтала Марджори. — Чудовище, но его «фольксвагены» мне нравятся. Славные машинки!
— Славные машинки? — вскипела Джулия. — Он убивал людей миллионами, а вы хвалите его проклятые машины?
— Ну, — сказала Марджори, — они ведь не ломаются, верно?
Пока соседи закусывали. Бак разглагольствовал о политике, будто пытаясь вывести на чистую воду вольнодумцев. Джулия, памятуя об уроках миссис Уркварт, старалась держать язык за зубами: ведь ей так хотелось прижиться на новом месте!
— Вот что я понял на войне: этих ребят можно научить чистить орудия, строить мосты и раз в неделю стирать штаны, но нельзя научить командовать! Вот почему неграм без нас не обойтись, — ораторствовал Бак. — Дай им в руки власть — и не миновать беспорядков!
— Им нужна твердая рука, — проворковала Марджори. И подтолкнула локтем Джулию: — Разве не так?
— То есть, — улыбнулась Джулия, — нужно их воспитывать, как детей?
— Именно, — согласился Бак. — Кто-то ведь должен учить их, что делать!
— Милый, переверни мясо, — попросила Сэнди Куинн.
Бак послушно перевернул телятину, и Джулия поймала взгляд Сэнди — веселый, дерзкий.
— Перевернул, — сказал Бак жене.
— Теперь, милый, можешь продолжать, — отвечала Сэнди.
— Да, — покладисто отозвался Бак, — так на чем я остановился?
— Но ведь хорошие родители чувствуют, — продолжала Джулия, — когда дети вырастают?
Из сада донесся детский крик, и все взгляды обратились на Мэтью Куинна и Уилла: забравшись на крышу старенького джипа и спустив до колен штанишки, они приготовились писать в цель — в спящую толстую трехцветную кошку.
— Давай, — шепнул Мэтью Уиллу. — Целься в кошку!
Уилл готов был подчиниться, но тут кошка одним прыжком взобралась на дерево. К удивлению Уилла, родители будто не заметили его проступка. Негодующий мамин взгляд был обращен на отца Мэтью.
У Бака проделка ребят вызвала лишь смех.
— В детстве я сам был такой, — заявил он.
— Он и сейчас такой, — тихо сказала Сэнди, вновь глянув на Джулию.
— Вот и немудрено, что негры для вас — мальчишки, которыми командуют другие мальчишки, как вы в детстве, — заметила Джулия.
Бак расхохотался:
— Ерунда!
— Ерунда! — эхом отозвалась Марджори.
— Почему ерунда? — вспыхнула Джулия. Ее терпение лопнуло, вдобавок она проголодалась, но брезговала угощением Бака. Во время беременности ее тошнило от запаха жареного мяса.
— Может, черные когда-нибудь научатся управлять друг другом, но одного я не потерплю: чтобы черные управляли белыми. На что белому мудрость негра?
— Начнем с розовых клумб, — ответила Джулия. — Что ни день, вы просите совета у моего садовника!
При этих словах отставной майор шестого королевского полка пакистанской гвардии, сунув под мышку лопатку, двинулся к Джулии:
— Я попрошу вас уйти, мадам.
— Почему? Потому что я с вами поспорила?
— Мадам, нельзя есть за моим столом и оскорблять меня.
Сэнди грустно покачала головой:
— Бог свидетель, Бак вырос в семье с такими порядками, — верно, милый?
В ответ на атаку с тыла Бак захлопал глазами.
— Все, что я могу сказать, — не кусай кормящую руку, — вмешалась Марджори. — Так нельзя.
— Но я не съела ни кусочка! — возмутилась Джулия.
— Но вы ждете ребенка. Вам надо есть. — Вслед за словами Марджори послышались сочувственные вздохи женщин.
Тут и Бак пожалел о своей резкости, и Джулия устыдилась, что обделяет свой драгоценный груз.
— Простите меня, Джулия, — сказал Бак, вежливо кивнув Говарду. — Я упустил из виду, что вы беременны и не вполне владеете собой.
Пока Джулия готовила ответ, Бак, собравшись с мыслями, вновь обратился ко всей компании: