Ларец Самозванца
Шрифт:
Внезапно, цепочка остановилась и сотник ровным, ничего не выражающим голосом сказал:
– Остров!
Впереди и впрямь блином на растопленном масле лежал остров. Редкий кустарник возвышался над болотом хорошо, если на сажень, да и сам остров был невелик… Он всё равно сулил отдых и пан Роман облегчённо перевёл дух. Отдых! Мечтания превращались в реальность!
– Час на роздых! – громко возвестил Кирилл спереди. – Пан Роман, ты не возражаешь?
– Нет, отчего же! – так же громко ответил пан Роман. Но где-то в глубине души били, оглушительно звенели тревожные колокола. – Но думаю, для начала надо бы разведку вперёд послать. Так, для приличия...
На него даже свои посмотрели удивлённо и с укором. Конечно, подстраховаться не мешало бы... Но ведь это ещё как минимум четверть часа в болоте торчать!
Сотник впереди ненадолго задумался, потом – уже на полтона тише – назвал несколько имён. Рослые молодцы – волжские казаки, проваливаясь в трясину и выгребая кое-как, смогли пройти вперёд и двинулись к острову. До него было всего-то шагов сорок, но шли они очень долго и очень медленно. Самые выносливые начали выбиваться из сил...
Выстрел прогремел, когда до острова им осталось всего-то шагов девять. Единственный выстрел, да и эта пуля просвистела пусть низко, но – над головами разведчиков.
– Засада! – пытаясь быстро вытащить саблю, заорал казак. Ему не суждено было вытащить саблю – второй выстрел был точнее, и пуля хрустко впечаталась ему прямо в лоб. Остальные медленно – слишком медленно! – двинулись вперёд. Выстрелов пока не было, да и были бы – деваться всё одно некуда. Вперёд! Только вперёд!
Радостно пыхтя, и чуть не пропоров кончаром одного из казаков, вперёд вырвался пан Анджей. Горький опыт пана Романа ничему его не научил – он сошёл с тропы, но... Дуракам везёт. Его только захлестнуло очередной волной. Зато когда он, наконец, выбрался на берег – взъерошенный, мокрый, грязный... похожий на чёрта или упыря куда больше, чем на человека, его испугались даже свои.
– Вперёд! – заорал меж тем пан Анджей, лихо крутанув кончаром над головой. – Бей их, гадов!
Из кустов грянуло ещё два выстрела, и ещё один казак был убит. Остальные, озверев, ринулись вперед, и остановить их было невозможно...
Кирилл выбрался на берег, когда бой уже заканчивался. Шестеро разбойников оставил в заслоне Ворон. Шестеро их и лежало. Все – мёртвые.
Скривившись, как от зубной боли, Кирилл уныло спросил:
– В плен хоть одного нельзя было взять?
– Нельзя, сотник! – виновато развёл руками старшой дозора. – Больно яростно сражались. Двоих наших убили тогда, а потом резались, как черти! Вон тот гад, чтобы ему в самый Ад провалиться, меня по руке полоснул!
Тяжело вздохнув, Кирилл без особого интереса взглянул на длинную, кровоточащую царапину, протянувшуюся от локтя до кисти. Да, попало казаку сильно. Впрочем, он – воин, должен быть готов. А вот то, что пленного не взял...
В три шага перейдя остров от края до края, Кирилл задумчиво вгляделся в трясину, на многие сотни шагов раскинувшуюся перед ним. Прямо от берега, вглубь болота уходила мутная лента взбаламученной грязи. Она выделялась даже на фоне остальной болотины, и можно было не сомневаться – это шиши прошли здесь, взбаламутив грязь.
– Боже, как там Татьяна... – отчаянным голосом просипел пан Роман. – Она же баба, она – слабая...
Кирилл хмуро покосился на него. Прелюбодей чёртов – а по иному сотник и не называл про себя пана Смородинского, как назло нравился ему всё больше. Даже чёрная, глухая злоба на него, вспыхнувшая после резни в Званице, как-то скралась, отошла на второй план.
– Ништо! – вместо него, утешил пана Романа Прокоп. – Бабы, они – жилистые! Выживет! Ну, жирок порастрясёт, конечно. И отмывать её надо будет... седмицы две! Так ты, пан, небось, с радостью в баньку её потащишь!
Пан Роман смурно на него посмотрел, но смолчал. За ухмыляющимся ратником толпились довольные тем, что их товарищ уел гордого шляхтича московиты. На их стороне была сила... Да и глупо, негоже обижаться на тех, кто так или иначе, а спас тебе жизнь!
– Спешить надо! – решив полностью проигнорировать насмешника, напрямую к сотнику Кириллу обратился пан Роман. – Если они выйдут из болота, в лесу мы их след точно потеряем!
– Ты думаешь, они – ещё в болоте? – мрачно спросил Кирилл. – Ладно, коль так... Выступаем!
– Ты ж час обещал, господин! – очень натурально схватившись за слипшиеся, похожие на пиявок волосы, простонал Прокоп. – Вот ведь...
Впрочем, со стороны московитов, как заметил пан Роман, особых возражения не последовало, а казаки так и вовсе поддержали решение сотника радостным гулом. Там, где-то в глубине болота, брёл сейчас их атаман, Дмитро Олень. Что до воинов самого пана Романа... Здесь все были преданы ему душой и телом и то, что было хорошо для пана Романа, было хорошо и для них.
Пан Роман успел первым вступить в жижу.
И снова – болото, болото, болото...
3.
– Привал! – через силу прохрипел Ворон и его люди, все как один, повалились на спасительную твердь земли. Спасительную – потому, что троих недосчитался отряд шишей, прежде чем показался этот остров. Среди своих его звали Дальним, ибо находился он дальше других от Вороньего гнезда. К слову, именно здесь было построено одно из трёх укрывищ. Низенькая, влажная землянка, наверное, не была лучшим местом для сна и отдыха. Но и здесь можно было жить – какое-то время. Можно было переждать непогоду, если она застала тебя посреди Светлых Топей, можно было укрыться от погони... Вот как укрывались сейчас два десятка разбойников и сам Ворон... Здесь был кое-какой запас солонины, зерно, соль, даже порох и свинец с пулелейкой! Был запас относительно сухих дров, трут и кремень. Здесь можно было отдохнуть...
Никто не возразил Ворону, когда он приказал остановиться. Никто – поначалу. Потом один из разбойников – а они все сейчас были на одно лицо – грязные, облепленные тиной и обтекающие вонючей жижей, – поднял лицо и прохрипел, с явным трудом шевеля языком:
– Надо дальше идти, атаман! Тут всего-то с версту осталось. И дорога не такая жуткая. Почти что и не болото, а – вода с твёрдым дном!
– Мы дальше не уйдём! – возразил Ворон, не открывая глаз и не отрывая затылка от дерева, к которому прислонился. – Час – отдыхаем. Я сказал!