Чтение онлайн

Для Ларисы самой приятной неожиданностью явилась встреча в Вашингтоне с семейством Лекухов: тетей Лизой и дядей Лазарем, их детьми Диной и Эликом. Последний был уже женат на Авиве, работавшей, как я уже говорил, на "Голосе Америки". Эгил вспоминал, что, когда Лариса выступала в Филадельфии, Алик Лекух приезжал к ним на концерт. Потом они провожали его, говорили на злободневные темы, по какому-то поводу упомянули советское посольство, а кто-то проходил мимо, услышал обрывки фраз, "сделал вывод", и вот уже от недоброжелателей пополз слушок: Мондрус и Шварцу доверять нельзя, они русские шпионы; не зря же к ним из Вашингтона приезжал советский резидент (то есть Элик Лекух), говорящий и по-русски, и по-английски, и даже по-латышски. В общем, полнейшая абракадабра! А все потому, что, наверное, каждый из эмигрантов натерпелся в свое время от происков КГБ и хорошо знал, какие длинные руки у этой фирмы. Атмосфера подозрительности, царившая в русской колонии, давно никого не удивляла, и первое чувство, возникавшее к выходцам из СССР,- любопытство, перемешанное с недоверием. Даже если эти люди были известными артистами. Кто знает, с кем вы встречались в Союзе в свободное от работы время? И "народные артисты" могли быть (некоторое точно были) осведомителями. Впрочем, вслух никто никогда ни в каком "шпионаже" Мондрус не обвинял. Нелепость такого предположения понимали вроде бы все, но опять же каждый эмигрант жил на чужой земле с "железобетонным" фучиковским завещанием: "Люди... Будьте бдительны!"

1977 год. Гастрольная круговерть все более захватывает Мондрус. Кроме агентуры Хельги Адлер, сотрудничество с Ларисой начинают известные в Германии прокатные фирмы "Штайнер гастшпиле", "Нордпрограмма", "Штудио-шоу-5". Свою лепту в расширение географических поездок вносит и Шварц, чьи контакты с латышскими эмигрантскими организациями все более расширяются. Мондрус поет у латышей в Швеции и Англии, планируются новые визиты в Америку и Австралию.

Весной Лариса записывает очередной латышский диск "Как в былые дни" со знакомыми ностальгическими мотивами. А что делать? Не забивать же курочку, несущую золотые яйца. Каждый проданный диск - еще одна марка в кармане. Неприлично говорить, но монеты сыпались - за концерты и пластинки - как из недр ошалевшего "однорукого бандита". Впрочем, текли не только деньги И слезы тоже. Мюнхенская газета сообщала в апрельских новостях: "Горе. Пудель Дизи с субботы потерялся. Русская певица Ларисса не может сдержать слезы, когда по радио звучит ее хит "Держи меня крепко". "Почему я не держала его покрепче?" - упрекает она себя". В другой газете: "Мюнхенская шлягер-звезда Ларисса не находит покоя и ищет по улицам Нимфенбурга своего черного пуделя Дизи. Свежеподстриженный, он убежал 23 апреля 1977 года... На две недели была прервана запись второго латышского альбома. От переживаний Ларисса не могла извлечь ни одного звука".

Опять забегая вперед, замечу, что когда Мондрус вояжировала по Германии с ансамблем русских балалаечников (эмигрантов, конечно), ее сопровождал новый четвероногий друг. Немецкая пресса незамедлительно отметила этот факт: "Вчера Ларисса стояла на сцене городского концертного зала в программе "Московские ночи". Сегодня она гуляет по городу Липштадт и отдыхает. С ней ее постоянный спутник - белый пудель Санди... Ларисса говорит (практически без акцента): "Я желала бы, чтобы все продолжалось не хуже, чем до сих пор. Когда я возвращаюсь домой в Мюнхен, у меня начинает биться сердце, как раньше, когда я возвращалась в Москву. Еще я вспоминаю моих родителей. Хотелось бы, чтобы им не пришлось страдать из-за того, что я здесь свободно выражаю свое мнение".

"Вау, вау",- звучит из пасти пуделя. Ларисса объясняет, что Санди, в родословной которого записано "нанук, золотой ангел", собачка хотя и немецкая, но его "родной язык" русский. "Он подтверждает то, что я сказала". Она смеется, и глаза у нее счастливо светятся!"

Шварцу почти всегда удавались комбинации с составлением графиков выступлений Ларисы, когда надо было и "развести" по времени контракты с разными фирмами, и упорядочить нагрузку Мондрус. Он умел найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации.

Характерный случай, когда хотелось заполучить и синицу в руки и журавля в небе. На 7 июля 1977 года было назначено большое телевизионное шоу "Зоммер нахтс бал" ("Бал в летнюю ночь"). Передача программировалась "живьем", и Лариса, по договору, сулившему немалый гонорар, должна исполнять там целый блок старых американских "стандарте", переведенных на немецкий язык. И вдруг из Лос-Анджелеса приходит письмо с приглашением Мондрус выступить на заключительном концерте латышского "праздника песни", который ежегодно проводится на Западном побережье США. Организаторы оплачивали дорогу, гостиницу и обещали приемлемое вознаграждение. Все хорошо, но вот досада - заключительный концерт намечался на 8 июля! Сколько раз в подобных случаях Шварц чертыхался: если поступают несколько выгодных предложений, то все они приходятся на субботу или воскресенье - хоть разорвись, а вся неделя оставалась пустой, незаполненной в плане работы. Ну чем не закон максимальной пакости! Об отказе от участия в популярнейшем кёльнском шоу и думать не стоило. Но терять Лос-Анджелес казалось не менее преступным - такие вещи предлагают нечасто.

Гениальные идеи зачастую до боли просты. Шварца осеняет, что ведь между Федеративной Республикой и Западным побережьем Штатов разница во времени составляет девять часов, то есть если в Дюссельдорфе семь вечера, то в Лос-Анджелесе только четыре утра того же дня. Не попытаться ли использовать эту ситуацию?

Шварц узнает точное время выступлений Мондрус в Кёльне и Лос-Анджелесе, звонит в аэропорт относительно авиарейса - первый самолет в Штаты шел утром из Дюссельдорфа, причем в Лондоне делалась пересадка,- и потом чуть ли не по минутам рассчитывает алгоритм дальнейшего поведения. При удачном стечении обстоятельств, если не произойдет никаких форс-мажоров ни с самим шоу, ни с расписанием вылета, ни с пересадкой в Лондоне, Лариса может успеть на "праздник песни" даже с небольшим запасом времени. Спокойным сном, правда, придется пожертвовать.

В результате тщательно спланированной операции Мондрус отправилась на репетиции в Кёльн, а Шварц вылетел в Лос-Анджелес, чтобы подготовить приезд жены. За неделю он прошел с музыкантами весь репертуар Мондрус.

Наконец настал этот критический день - 7 июля. "Бал в летнюю ночь" благополучно оттрубил фанфары, Лариса выполнила свою договорную миссию и сразу выехала в Дюссельдорф.

Погода, слава Всевышнему, сюрпризов не преподнесла, связь с Лос-Анджелесом тоже была отличной, и Эгил, волнуясь, отслеживал четкое передвижение жены: вылет из Дюссельдорфа, посадка и взлет в Лондоне - все по графику. Оставалось только ждать десяти часов, пока "боинг" не приземлится в Лос-Анджелесе.

– Наконец наступил момент,- вспоминал Шварц,- когда мы с главным администратором "праздника песни" Арнистом Таубе выехали в аэропорт встречать Ларису. Самолет прибывал точно по расписанию. Приехали, ждем не дождемся, у меня просто земля горит под ногами. Объявляют: "боинг" совершил посадку. Пассажиры пошли косяком, а моей Ларисы нет и нет. Вдруг увидел ее - и испытал невероятное облегчение.

– А для меня это было настоящей пыткой,- замечает Лариса.- Петь в двух отделениях после такого долгого перелета, да еще с музыкантами, которых я ни разу в жизни не видела.

– Но учти,- поправляет Эгил,- с американскими музыкантами, настоящими "профи". Организаторы хотели подсунуть нам эмигрантов: они, дескать, стоят намного дешевле. "Зато играют хуже,- возражал я,- нет, давайте самых лучших". И настоял на своем.

Концерт начинался поздно вечером в культурном центре Пассадена, там же была и наша гостиница. Когда мы добрались туда, оставался еще час с небольшим. А Ларе надо сделать прическу, погладить платье. Но ей вдруг так захотелось спать, что она начала бредить: "Дайте мне на полчасика прилечь".

– А в самолете нельзя было отдохнуть?

– Вообще можно. Там и кресла откидываются, но я в полете не могу спать.

– Я-то знаю,- продолжает Шварц,-.что если позволю Ларе дойти до кровати, то ее потом пушкой не разбудишь. Да и петь она хорошо уже не сможет, связки должны быть в разбуженном состоянии. Пришлось чуть ли не силой тащить ее в холл, где полно народу, играет биг-бэнд, танцуют. И моя голубка нашла в себе силы взбодриться.

– У меня перед выступлением вдруг появились жуткие страхи,- говорит Лариса.- В каждой песне есть места, где одну фразу следует затянуть, сдержать - "ритэнуто", а другую исполнять "ад либитум", в свободном темпе, по интуиции. Чем профессиональнее музыканты, тем они больше "схватывают", а дилетанты сразу бросают играть - и тогда "дырка", исполнитель остается наедине со своим голосом. Но мои музыканты оказались "спецами", они умело притормаживали ритм в нужных мне местах.