Чтение онлайн

Эдик, хотевший наехать по поводу постельного режима, махнул рукой и помог Аге довести меня до шатра.

Телегу смастерили быстро. А вечером я впервые расслабился в этом мире. Пили втроем. На сутки даровал Аге и Метику титул царских собутыльников. Спирт был ужасно крепким. Если меня уложили спать после третьего глотка, то Ага сумел-таки поборот нашего врача в искусстве пития.

Эпилог

Византийская империя, Константинополь, лето 827 г.

— Ходот, чуть ниже прибивай, а то никто не заметит надписи, — крикнул я тестю под смешки легионеров.

Рядом со мной стоял дядя и качал головой, приговаривая что-то про современную молодежь, которая готова окунуться в любые безумства. При этом он жаловался Аге, как самому понимающего дядюшку человеку.

Ходот, не смотря на свой статус военачальника, сам вызвался прибить щит на центральные ворота Константинополя. На щите, на латыни была надпись: «Покуда сей щит прибит к вратам царьградским, купцам славянским почет и уважение. Коль щит пропадет — приду на Вы и сожгу город. Царь Ларс».

Моя армия уже вторую неделю осаждает Царьград. За это время мы захватили Первый пояс крепостных стен и не продвинулись больше ни на шаг. Я приехал на шестой день осады и приказал не штурмовать второй пояс обороны. Не стоит терять людей, когда время играет на нас. Большинство продовольственных складов имперской столицы находились на захваченной территории, поэтому левый берег столицы был в плачевном состоянии для осажденных. Правый берег мы тоже осадили, высадив десант. Из-за этого пришлось разделить армию поровну. Со стороны пролива вели перестрелку мои драккары, выгрузившие весь товар и приняв на борт требушеты и баллисты.

Что интересно, весь товар с драккары уже удалось распродать или выгодно обменять у купцов, направляющихся в порт столицы и вынужденных разворачиваться под угрозой потопления. Из-за осады на левом берегу образовалась стихийная торговая точка под моим патронажем. И это оказалось настолько выгодным делом, что я заработал в два раза больше денег, чем на торговле товаром, который привез с Хольмгарда.

На правом берегу дела были не столь впечатляющие. Более того, пришлось там строить небольшой частокол, защищающий от вылазок осажденных.

И ещё одной хорошей новостью стала самодеятельность Эстрид. Она умудрилась подстроить несчастный случай для патриарха. И сейчас митрополиты выбирают нового владыку, которого тоже постигнет несчастный случай. Эса умудрилась легализовать трёх своих послушниц, ставших ее агентами и исполнителями в деле умерщвления себе подобных.

Аршака, кстати, отправили в южную часть страны, не задействованную в боевых действиях.

— Царь, так? — со смешком спросил Ходот, опуская щит.

— Да, отлично. Только с лестницы не свались.

Под шутки легионеров, щит водрузили на ворота.

— Царь! Царь! — ко мне подбежал запыхавшийся легионер, — Там подняли белый флаг. Царьград сдается!

Улюлюкание и радостные возгласы моих солдат заставили улыбнуться.

Я с Ходотом и Радомыслом, в окружении легионеров, направились за гонцом, который отвёл нас к переговорщикам. Моя неизменная тень — Ага — следовала нами. Походя ко второму поясу обороны города, слух о сдаче города разнёсся со скоростью света, поэтому услышанный нами боевой клич прославляющий Ларса и Гардарики, был ласковым медом для моих ушей. На точке переговоров стояла когорта византийцев с широкими ростовыми щитами. Рядом стоял воин с длинным шестом, на котором развевалось белоснежное полотно — знак переговоров.

К воину подошёл Радомысл и спросил о целях переговоров, на что ему ответили: "Условия сдачи города".

Стоящая рядом когорта расступилась и вышел молодой византийский вельможа. Властный взгляд и гордая походка говорили о его знатном происхождении.

— Я хочу поговорить с царем Ларсом, — заявил парень.

— Это Феофил, — шепнул дядя мне, после чего я подошёл к соправителю империи.

— Слушаю тебя, император Феофил, — обратился я к коллеге-правителю.

— Мне казалось, что ты выше ростом и шире в плечах, — произнес он.

Я сдержался от колкости. Видимо слухи обо мне породили гиперболизированный сверхобраз в разуме этого молодого человека.

— Реальность всегда банальней наших фантазий, — философски заметил я.

— Царь Ларс, — Феофил прокашлялся, — Я готов сдать город при условии, если ты вылечишь моего отца. Он смертельно ранен, а за тобой ходит слава человека, который достает людей даже с того света.

Вот и приехали. Я ожидал получить славу завоевателя или строителя сети дорог, но не колдуна. Ну что же, идём в ва-банк.

— Я готов принять сдачу города и спасти Михаила, при соблюдении ряда условий, которые ранее были высказаны твоему отцу.

— Я знаю о них. И как бы тяжело мне не было я вынужден согласиться на них. Всего две недели осады без возможности снять её опустошили казну и нанесли урон, сравнимый с нашествием саранчи, потопом и геены огненной. Пообещай только сохранить жизни жителей столицы. Организуй мне путь на восток, куда отойдет моя армия и жители, которые не согласятся остаться в Константинополе. И я сдам столицу на три дня.

— Я могу сделать большее. Ты дашь мне личную вассальную клятву, о которой будут знать только ограниченное количество лиц, — лицо императора побелело, — а еще тридцать телег с золотом и я гарантирую тебе сохранение власти. Пять тысяч лучших моих солдат в течении года будут охранять столицу от любых врагов. Подчиняться они будут только тебе, вне зависимости от того, кто будет императором.

Я замолчал и затаил дыхание. Не знаю как я буду доставать с того света его отца, но мои условия намного выгоднее мне, чем кажется на первый взгляд.