Чтение онлайн

– Чем кормит тебя мисс Ффрост? – рассмеялась Плам.

– Это все слойки на ланч! Я жить не могу без ванильного заварного крема, – покраснела Мадди. – Придется поголодать после Рождества.

Она примерила еще два: золотистое ламе и красный атлас, который выглядел на ней немного кричаще. Нет, бирюзовое – лучший выбор, и оно стоило каждого потраченного пенни!

Плам вспомнила, как купила бирюзовое бархатное платье в «Харродз» во время войны. На то первое кошмарное Рождество. Теперь она снова собирается испортить праздник дурными новостями. Может, стоит подождать хотя бы до Нового года? Пусть Джеральд сам обо всем расскажет матери, прежде чем навсегда уехать в Лондон. Плезанс все это очень не понравится, но Джеральд удерет, а ей придется терпеть последствия. Впереди ждут лишь темные тучи.

– Из вашей дочери вышла бы идеальная модель. Высокая и так прямо держится! Переделки будут совсем незначительные. Она учится?

– Да, в Лидсе. «Йоркшир ледиз колледж».

– Ах, да, пансион благородных девиц?

– Нет, потогонная мастерская, которую почему-то называют секретарским колледжем. Ногти сломаны от постоянного стучания по клавишам, но мне там нравится, и я рада, что приехала.

– Надеемся снова увидеть вас, юная леди. С вашим ростом любое платье хорошо сидит!

– Но не по таким ценам, – прошептала Мадди на ухо Плам перед тем, как нырнуть в примерочную.

– Вы немного располнели, но для модели это даже хорошо. Мы всегда ищем красивых девушек, вроде вас.

– Боюсь, Мадлен слишком много работает! Она, скорее, «Хорс энд хаунд», чем «Вог», – улыбнулась Плам, удивленная столь живым интересом женщины к Мадди. Она никогда не думала, что у Мадди хорошая фигура, но та действительно округлилась, поправилась, и это ей очень шло.

– Ах, Мадлен! Даже имя, как у модели, французское и очень романтичное.

Возможно, продавщица просто льстит, довольная выгодной продажей, да еще в дождливый день. А может, и нет! Мадди – модель? Какой смех!

Глория заворачивала подарок для Мадди в оберточную бумагу с узором из рождественских елей и звезд. Она целый день развлекала ребятишек Ганнов, обрезая на кухонном столе края старой оберточной бумаги, чтобы получалась новая. Так они делали в «Олд Вик». Ей полагалось несколько дней отпуска, но вряд ли ей обрадуются на Пил-стрит.

Сид проведет Рождество на ферме Алана. У миссис Ганн сильно повысилось давление, и ей прописали постельный режим. Ганны хотели, чтобы Глория осталась на праздники, но она жаждала перемен: похода с Майки на рождественское представление, прогулки по магазинам. А вдруг удастся что-то купить подешевле!

В доме доктора творился хаос: возбужденные дети все сметали на своем пути. Но она была добра к ним. Никогда не злилась. Позволяла вытворять все, что угодно, но всегда знала, как положить этому конец.

Мадди ходила по городу с таким мрачным лицом, как дождевая туча, и почти все время проводила на Древе Победы, как сопливая корова. Иногда Глории казалось, что у нее не все в порядке с головой. Каждый день она объезжала поля верхом на Монти, а когда бы Глория ни пришла, ее никогда не было дома.

Что-то случилось в Бруклине или колледже. Как можно ныть и плакать, имея такое роскошное платье, наверняка стоившее двухмесячного жалованья Глории! В сравнении с ним ее выходной наряд казался самоделкой, легко мнущейся дешевкой с убогой отделкой. Но для Сауэртуайта новое платье Мадди слишком роскошно.

Разумеется, это дорогой Дитер испортил подруге Рождество! Она видела письмо, которое тот ей прислал: всего несколько строчек и ни носового платочка в подарок! Всякому понятно, что этот роман зашел в тупик, так что, возможно, она придет в себя и поедет в город, встретится со своими богатенькими подругами Каро, Пинки и Беллой и закадрит одного из их братьев. Эта компания живет в другом мире. Они не беспокоятся насчет талонов на корсеты или чулки, не думают о том, куда исчезает на ночь мать, после того, как вышла со швейной фабрики. Снимает, должно быть, парней, которым в матери годится!

Мардж никогда не станет учиться на собственных ошибках!

Глория вздохнула. Зато у нее есть мама, а это куда больше, чем имеет бедная Мадди. О черт! Она совсем забыла! Ведь именно под Рождество она осиротела! Бедняга, неудивительно, что она выглядит такой несчастной и измотанной!

В руке Глории блестел подарок. Она купила его на рынке в Лидсе: металлическая рамка для фотографий, подержанная, правда, но украшенная чеканными тюльпанами и нарциссами. Пусть Мадди поставит ее в своем временном жилище, но Глория надеялась, что она не использует рамку, чтобы вставить в нее фото Дитера Шульте.

Стоя наверху, Мадди слышала, как в холле ссорятся дядя с теткой. Дядя Джеральд грозил жене пальцем.

– Немедленно остановись! – цедил он с холодным упреком. – С чего тебе взбрело в голову выложить это маме прямо сейчас?

– Но иначе нельзя… мы годами держали все в тайне. Я больше не желаю притворяться, Джерри! С меня довольно! Скажи ей сам… finito [42] … какой смысл тянуть дальше?

Тетя Плам вертела в руке ветку плюща, пытаясь ее приладить, но наконец раздраженно бросила ее на пол.

– Смысл в том, что, пока мама с нами, я не сделаю ничего, способного навлечь позор на имя нашего рода. Я не разведусь с тобой. Этот стыд и огласка в газетах убьют ее! Ты же знаешь, что, она привыкла быть первой в здешнем обществе. Будем жить, как жили. Ты вполне можешь остаться здесь, – объявил дядя Джеральд.

– Спасибо, ты очень добр. Значит, ты не собираешься избавиться от меня под шумок? Не пойму, почему я должна оставаться в этом пустом сарае.

– О, Прунелла, будь же благоразумной! Не устраивай никаких сцен! Зачем все портить, тем более на Рождество? Ты расстроила маму.