Чтение онлайн

Она вышла из воды и взяла свой саронг. Я увидел, как она пытается забраться на четвереньках на один из откосов, образующих каскад.

— Эй, не спеши! Осторожней! Обожди меня! — крикнул ей Николас.

Она недовольно сморщилась и не очень любезно посмотрела на него. Он сделал вид, что собирается нырнуть и присоединиться к ней, но она резко остановила его тоном, не терпящим противоречия:

— Оставь меня в покое!

И продолжала карабкаться, больше не оборачиваясь.

— Куда ты направилась? — настаивал он.

— Я хочу побыть одна!

Этого желает каждый из нас, подумал я. И пошел без всякой цели по естественной дорожке, что огибала скатывающиеся вниз потоки воды. Я шел, напевая под нос, через заросли, сверкающие дикими орхидеями. Они были гораздо красивее, чем садовые их разновидности — эти вычурные, изнеженные пленники, любимые снобами и эстетами. Моя прогулка привела меня к вершине другого водопада, ниспадающего ниже первого и отделенного от него скоплением скал. Через щель в кустарнике я различал силуэты Мирты и Тиео.

Я тоже видел, что Лаура уже дошла до того места, куда я направлялся. Не собираясь ее беспокоить, я уселся в тени огромного дерева, в уютном уголке, где мог, поразмышлять, и она не могла меня увидеть. Но вскоре она приблизилась. Смирившись с тем, что она обнаружит меня, если подойдет ближе, я с восхищением наблюдал за ней — она была невероятно красива.

Уже целая неделя прошла с тех пор, как мы занимались любовью в ту ночь в отеле «Булон», которая не имела продолжения… Почему такое начало не имело продолжения?

Недостаток воображения, верность, кокетство или просто лень, потому что мы были заняты другими делами, потому что собрались открыть невероятные миры, которые показались нам более важными, чем легко доступные возможности, потому что мы предпочли дразнить друг друга, а не дарить один одному наслаждение.

Итак, даже не замечая этого, мы лениво разошлись парами, не став заниматься любовью вчетвером. Я один, правда, получил возможность облегчить свою участь, переспав с двойной Миртой…

Как-то внезапно мне стала ясна логическая необходимость, возникло справедливое желание объединить моих двух Мирт с Лаурой. Я смог бы это сделать, если бы держал ее в своих объятиях, если бы удержал ее уста на моих достаточно долго, если бы, наконец, я признался себе, что у меня нет большего долга, чем познать ее, нет большей нужды, чем любить ее лучше. Я никогда не преуспел в действительности, любя тех, о ком думал, что я люблю их, если бы не был способен сделать Лауру и себя неразделимой парой. Каждая любовь — необходимое и достаточное условие всех других.

Я взял пенис в руку, чтобы предложить его моей любви. Она прошла в каких-то нескольких шагах, не заметив меня.

Что это означало? Я знал, как надо ждать ее. Ожидание — безупречный способ добиться любви.

Я прислонился к покрытому мхом стволу дерева.

Мой член будет сохранять стоячее положение столько, сколько она будет не замечать моего присутствия. Моя собственная ласка предохранит меня и поможет не забыть ее. И как бы долго она не шла ко мне, никогда не будет поздно для нашей любви.

На расстоянии моего голоса она прыгала с камня на камель, радуясь прогулке слишком сильно, чтобы нуждаться в словах, друзьях или аудитории.

Она продвинулась к самому дальнему краю водопада, вращая своим зеленым саронгом на вытянутой руке для того, чтобы сохранять равновесие. Внезапно она споткнулась, ухватилась за ветку, полоска материи выскользнула из ее руки и упала на пороги, потонув в струях воды…

Очаровательный смех Лауры не успокоил моего волнения. Она наклонилась над водопадом на цыпочках, не боясь головокружения. Я прекратил делать непроизвольные движения, не собираясь показывать, что я такой же беспокойный влюбленный, как и Николас. Она хотела быть свободной, она имела право быть свободной, даже убить себя, если захочет.

Казалось, она преувеличивает свою безопасность, кружась и танцуя на самом краю пропасти. Она наклонилась вперед, зачерпнула воды и встала, вырвав с корнем растение с длинными стеблями. Потом она подняла руки и начала свой медленный танец снова, махая растениями над головой, как дирижерскими палочками. Так мара (настоящие мара, а не те, что изображены на фотографиях у Олсена!) делают в своих ритуальных танцах. Даже ритм ее ног и движения тела напоминают их. Поразительно!

Я слышал, как она поет и смеется от счастья, прерывая свои движения возгласами:

— Трахай меня! Я знаю, как довести себя до любовного исступления.

Она выбросила растения в пропасть и возобновила дикий танец. Но теперь уже не удовлетворяясь символическими жестами. Ее пальцы возбуждали соски ее грудей с удивительной виртуозностью, а затем и клитор, пока ноги скакали на скользком спуске.

Бесконечно повторяемые заклинания сменились импровизациями, которые она произнесла минуту назад:

Я хочу возбудиться! Я хочу возбудиться! Я хочу достичь оргазма!

Это уже было не просто желание — она довела себя до последней степени страсти. Я услышал, как она задыхается, готовая закричать. Ее начинало трясти, шатать от страсти и наслаждения…

Я быстро поднялся. Одновременно меня что-то приковало к месту, я застыл как вкопанный: что-то наполнило меня ужасом, я не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой. Какой-то мужчина спрыгнул с высокой ветки, на которой сидел до этого совершенно невидимый. Он был обнаженный, лишь в набедренной повязке. Лаура, стоявшая к нему спиной, не замечала его. Он изготовился к следующему прыжку, широко расставив руки. Я сразу понял, что он собирается сбросить ее в пропасть и что это был Арава.

Раздался оглушительный шум резких, скрипучих криков. Гигантские крылья, украшенные черными и зелеными перьями, начали бить его в тот самый момент, когда его ноги ослабели. Он поднял руки, чтобы защитить себя, поскользнулся, качнулся вперед, потерял равновесие и откинулся назад. Я увидел, как его тело понеслось в вертикально падающую воду, ударяясь о выступы скалы, захватывая с собой корни из крутого обрывистого выступа. Затем оно скрылось в кипении пены у подножья водопада.

Лаура сохранила равновесие крутым движением бедер, когда перевернулась, оглушенная страшным криком диких павлинов. Они летели так близко, что она могла потрогать их. Обернувшись к ним лицом, она стояла с опущенными руками, явно не веря своим глазам.

Вскоре они успокоились и гордо расправили хвосты веером — удовлетворенные, царственные, доброжелательные, великодушные.

Она одарила их соблазнительной улыбкой, затем, вероятно, ради шутки, соединила вместе руки и склонила голову перед ними в традиционном индийском или таиландском приветствии.