Чтение онлайн

– Не волнуйтесь, мастерица, – тихо произнёс господин. Он отвернул воротник плаща и показал серебряный, с золотой инкрустацией жетон. – Канцелярия особых дел.

«Хвала небесам, не грабители», – с облегчением подумала Снофф и тут же сообразила, что от Особой канцелярии тоже хорошего не жди. Господин жестом подозвал экипаж, стоявший неподалёку. Копыта зацокали по брусчатке.

– Вам придётся пройти с нами.

– На каком основании? – возмутилась Снофф. Душа у неё ушла в пятки и оттуда, с самого низа, вопила, что Снофф вляпалась в какую-то очень скверную историю. Мастерица прижалась спиной к стене и покрепче обхватила корзинку с покупками. – Вы не имеете пра…

– Вы задержаны по подозрению в государственной измене.

Подхватив опешившую мастерицу под руки, агенты ловко усадили её в экипаж. Один сел напротив, дважды стукнул кулаком в потолок, и карета тронулась. Придя в себя от шока, Снофф пыталась задавать какие-то бестолковые вопросы, чего-то требовать, но господин в шляпе лишь молча смотрел перед собой. Сквозь занавешенные окошки не было видно дороги, но Снофф и без того знала, что её везут в старое крыло замка, где располагалось Министерство закона и порядка.

Экипаж остановился, дверца распахнулась. Не успели глаза вновь привыкнуть к солнечному свету, как мастерице пришлось нырнуть в узкую дверь. Деликатно, но твёрдо придерживая Снофф под руку, агент провёл её по лестнице, потом длинным гулким коридором, потом они опять спускались и поднимались по куче лестниц, потом опять коридорами («это чтобы я не запомнила дорогу к выходу» – вдруг догадалась Снофф) – и неожиданно оказались в светлом, почти уютном кабинете. Агент усадил её на неудобный стул и испарился.

– Уже неплохо, – пробормотала Снофф, осматриваясь. По дороге её воображение здорово разыгралось и уже успело нарисовать сырое подземелье, где во мраке пищат крысы и глухо бряцают цепями души заморенных узников.

– Да, мне тоже нравится, – раздался голос из-за спины.

Снофф вздрогнула и обернулась. Хозяин кабинета, – а это, несомненно, был он, – казался человеком скорее молодым, хотя определить его возраст Снофф бы не взялась: то ли глаза его видели слишком многое, то ли служба в Канцелярии добавила седых волос. Перебирая на ходу бумаги, он быстрым военным шагом прошёл к своему креслу.

– Очень нравится, – повторил он, усаживаясь за массивный ореховый стол. – Особенно вид на море из окна. Жаль, некогда любоваться. Изыскатель Бернард, – представился он. – Если быть точным, старший изыскатель по особо важным происшествиям. Итак, мастерица Снофф, вы ведь понимаете, почему здесь оказались?

Он чуть наклонил голову, внимательно следя за собеседницей.

– Не имею ни малейшего понятия, – покачала головой Снофф, которая к этому моменту уже совладала со своими чувствами. – Но я читала, что так начинают все допросы, чтобы преступник сам себя выдал. Вынуждена вас огорчить, – Снофф развела руками, – я ни в чём не виновата.

– Ну что ж, раз вы такая начитанная… – сдержав улыбку, изыскатель достал из-под стола и поставил перед ней пустую бутылочку. – Узнаёте?

– Похожа на одну из моих, – не стала отрицать Снофф. – Это из стекольной мастерской Фергюссона, их заказывают все мастера сновидений, аптекари, парфюмеры…

– …а вот что нам удалось собрать на донышке, – продолжил изыскатель и выложил на стол два тончайших стёклышка. Между ними темнела крошечная капля.

У Снофф похолодело внутри. Она осторожно взяла стёкла двумя пальцами, посмотрела на свет. В чёрно-фиолетовом пятне знакомого оттенка застыла пара искорок.

– Как вы понимаете, в бутылке был сон. Кошмар, если быть точным. Наши эксперты в один голос утверждают, что этот кошмар – ваш, мастерица. Вы ведь лучше меня знаете, что у каждого мастера сновидений свой, если можно так выразиться, почерк. И для суда единодушное мнение экспертов будет неопровержимым доказательством. Хотите подсмотреть? Прошу вас.

Всё ещё не понимая, при чём здесь суд, Снофф торопливо разъединила стёкла и прижала одно из них ко лбу. Перед глазами замелькали образы, в сердце тоскливо защемило.

– Мой… – признала Снофф, усилием воли прогоняя мерзкое ощущение кошмара. – Но любой мастер может сделать и продать кошмар. В этом нет ничего незаконного! Покупатель сказал, что ему просто надоела спокойная жизнь, вот он и…

«Нет, – вдруг поняла мастерица. – Он сказал совсем иначе».

Изыскатель забрал стёкла.

– Купленный у вас кошмар, мастерица, развели специальным составом, усиливающим его действие, и добавили в одно из водохранилищ Столицы.

– Нет-нет, – с облегчением рассмеялась Снофф. – Не знаю, чего они хотели добиться, но это совершенно безопасно. Можно выпить хоть сто снов, разве что живот скрутит. И потом, пока человек сам не захочет, он не увидит купленный у мастера сон. Даже кошмар.

Эту прописную истину Снофф узнала ещё ребёнком, в приюте, когда неожиданно для себя вдруг научилась собирать сны в глиняную сиротскую кружку – и долго пыталась подсунуть страшный сон своей главной обидчице.

– Мы тоже так считали, – кивнул господин Бернард, – пока не задумались о магии.

– Но ведь сны не имеют отношения к магии, – слегка растерялась Снофф.

И это знание мастерица тоже вынесла из детства. Когда её фокусы со снами раскрылись, воспитательницы запаниковали и тут же сдали девочку Ордену магического надзора. Там быстро во всём разобрались, посмеялись и направили Снофф в гильдию сновидений. Именно тогда талантливую сироту взял под крыло и всему научил мастер Люциус, ставший со временем добрым дядюшкой для Снофф и верховным магистром гильдии.

Изыскатель внимательно посмотрел на Снофф, и что-то в его взгляде заставило мастерицу усомниться в своей правоте.

– Вот тут начинается самое интересное, – многозначительно произнёс он. На стол один за другим легли три небольших рисунка.

Не будь Снофф мастером сновидений, она непременно пошла бы в гильдию художников-скорописцев. Только там умели за считанные секунды зарисовать что угодно со всеми подробностями так, что не отличишь от реальности. Мастера гильдии были нарасхват: без их стремительных перьев – и почти живых рисунков – не обходилось ни одно событие, ни один королевский приём, вот и в делах Особой канцелярии нашлось применение.