Чтение онлайн

— Помоги! — сдавленно сказал он. Сухорученко помог уконовцу освободить Ашкенази.

Тот был без сознания. На коричневой коже черепа светлели какие-то пятна. Они уложили бывшего руководителя Укона на заднее сиденье лидера, и Щуряк приказал Сухорученко садиться в машину. Тот растерянно обернулся в сторону мертвой птицы:

— А как же они? Они же еще живы!

— Без Лебедя они погибнут, — зло и неприязненно сказал Щуряк. — Без Лебедя они ничто. Животные, понимаешь? Садись в лидер! Мы должны думать об Альберте!

— Я попробую им помочь. Лети без меня! Я останусь!

— Идиот! — Щуряк потянулся к прозрачному колпаку лидера. — Чем ты им поможешь? Чем? Садись быстрее!

— Я остаюсь, — упрямо сказал Сухорученко и повернулся к лидеру спиной.

Машина с шуршанием ушла в небо.

Сухорученко проводил лидер взглядом и побежал к мертвому Лебедю. Прыгуны выбрались из своих кабинок и обессилено лежали рядом с птицей. Через несколько минут Сухорученко понял, что помочь Прыгунам он не в силах. Он оставил их в кустарнике, выбрался к ручью, сел на валун и тоскливо уставился в звездное небо, как будто оттуда могла прийти помощь…

Щуряк вел лидер к ближайшему поселку. Оставалось около пяти минут лету, когда Ашкенази очнулся. Он лежал на заднем сиденье с открытыми глазами и молчал.

— Жив? — спросил Щуряк. — Ничего, сейчас я тебя сдам врачу, и все будет нормально.

Ашкенази молчал.

— Тебя вылечат, — уже для себя бодро сказал Щуряк. — Тебя обязательно вылечат. Мы с тобой еще поработаем, Алик!

Ашкенази остановившимся немигающим взглядом смотрел в звездное небо, —заглядывающее под колпак лидера.

Под крылом показались огни поселка.

— Вот мы и дома, — сказал Щуряк, закладывая машину в посадочный вираж.

Ашкенази сел. Голое тело его сотрясалось.

— Успокойся, Альберт! — оставив управление лидером, Щуряк попытался уложить товарища на сиденье. — Все будет хорошо!

Ашкенази посмотрел ему в лицо, и от пустого мертвого взгляда Альберта уконовцу стало жутко. И тут Ашкенази сделал то, чего Щуряк от него никак не ожидал. Он встал. Прочнейший силиконовый колпак рассыпался окровавленными осколками, и в кабину ворвался стремительный злой ветер.

Машину занесло и начало опрокидывать. Щуряк попытался выровнять лидер, но под тяжелым ударом воздушной струи он потерял сознание. Перед тем, как упасть в темноту, Щуряк увидел голого Ашкенази, который держался окровавленными руками за острые края разломов и мертвенно пустыми глазами смотрел в звездное небо.

В этот вечер на лидер-площадке поселка дежурил Валерий Тимонин, тот самый пилот, что доставил когда-то Ашкенази на СК. АН-10. Получив позывные лидера, он осветил посадочную полосу и пустил над площадкой информационный луч, ожидая посадки машины. Лидер вышел на посадочную прямую, потом неожиданно задрал нос, его занесло, и машина рухнула на площадку, опрокидываясь на колпак. Валерий выскочил из домика и бросился к лидеру. На мгновение ему показалось, что над колпаком лидера возвышается фигура голого человека.

КАССИДА. ПАРЯЩИЕ В БЕСКОНЕЧНОСТИ

Орбитальный лидер шел к ближайшему СКАНу. Повторное нападение вызвало видимое волнение Сим-биотов — они поднялись в ночь, чего ранее никогда не делали. Над планетой носилась гигантская Стая, и никто не знал, как развернутся события после необдуманного поступка Щуряка. В земных поселениях была объявлена тревога.

В обсервационном зале СКАНа уже было много людей.

Строгое клял себя за то, что не предвидел и не предупредил действий Щуряка.

— После драки кулаками не машут! — хмуро сказал Савельев, угадывая душевное состояние руководителя.

Кассида была так близка, что просматривалась лишь ее часть. Планета была затянута облаками. На фоне облаков сверкали блестки. Это были Лебеди. Птицы шли над планетой, вытягиваясь в широкий расходящийся конус, в центре которого находился единственный Лебедь.

— Уходят! — сказал Зеньковский, тяжело опираясь на спинку кресла.

Строгое молча вглядывался в раскрывающуюся перед наблюдателями картину. Птиц становилось все больше. В основание конуса уже выстраивались сотни птиц.

— Уходят! — повторил Зеньковский. — И ничего нельзя сделать. Ничего! Их не остановить. Мы так и не поняли друг друга.

Гигантский конус бесчисленных звездочек уходил от планеты. Неожиданно Стая вспыхнула огромной хвостатой кометой, вызвав многоголосое изумление зала. Фантастическая комета исчезла так же стремительно, как и появилась: она сократилась до ослепительной звезды, от которой к Кассиде побежали радужные всплески, потом купол обсервационного зала стал белым от бушующего в миллионах километров от СКАНа пламени, а когда пламя исчезло, люди снова увидели равнодушные звезды. В черной пустоте безносой жуткой маской скалилось звездное скопление Арка, удаленное от системы Теллур на десять световых лет. Ниже скопления алела горошина Антареса. Звездам не было никакого дела до несбывшихся надежд землян.

Зеньковский встал, одернул куртку и вышел, не глядя на окружающих. Медленно приходили в себя остальные.

— Ушли, — сказал Строгов.

— Ушли, — согласился Мацуоки. — Великолепная картина, не правда ли, Антон?

— Здорово! — подтвердил молодой Наблюдатель. — Интересно, а сколько энергии они затратили на Р-прокол?

Наблюдателю никто не ответил. Мацуоки встал.

— Начнем работу, — обыденно сказал он. — Надеюсь, что возражений не будет, Антон?

— Некому теперь возражать, — отозвался Отрогов. Некому… Величаво и равнодушно светили чужие звезды, под лучами чужого светила катилась под СКАНом чужая планета, и на мгновение Строгову стало неуютно и одиноко в этом чужом мире.

Он огляделся.

Рядом стояли товарищи, и чувство одиночества быстро прошло.

ЗЕМЛЯ, ОКРЕСТНОСТИ

ОЗЕРА ШАРАНХАЙ, 2308 г.

Озеро было гладким и розовым от зари. По воде разбегались круги от играющей у поверхности рыбы. Со всех сторон озеро окружал камыш. С левого берега к озеру молодой порослью птичья мелочь, а над играющей рыбой медленно парил зоркий орлан-белохвост.

Саркисов присел, опуская ладони в теплую воду. Испуганная красноперка серебряно скользнула в безопасное скопище колючих водорослей. Лесничий, улыбаясь, встал и увидел, что на середине озера плещется какое-то крупное существо. Он огляделся. Щебетание птиц в лесу было по-прежнему безмятежным. Проломов в камыше не было, и это свидетельствовало о том, что существо либо всплыло из глубины озера, либо спустилось на воду с воздуха.