Чтение онлайн

Оторопелая тишина.

– Как же его заменишь?
– вырвалось у кого-то.

– А как Хемингуэй заменял, - в холодном бешенстве пояснил пришелец.
– «Я любил ее всю ночь. Я любил ее на ковре. Я любил ее в кресле. Потом я перенес ее на кровать и до утра любил ее на кровати».

Плюнул от омерзения, крутнулся на каблуке и, выйдя вон, двинулся прочь через площадь, с каждым шагом становясь шире в плечах и увеличиваясь в росте.

Дальнейшее потонуло в буйной разноголосице.

– Да уж лучше латиница!..

– Это почему же лучше?..

– Позвольте-позвольте… Да плагиат же! Чистой воды плагиат! Эпштейн…

– Кто Эпштейн?! Я - Эпштейн?..

– Тихо-тихо! Ну-ка отпусти его… -…ни в какие ворота не лезет! Исконное древнее речение…

– Так ведь… неприличное же…

– Это враги наши сделали его неприличным!

– Оглянись окрест, братка!
– взахлеб втолковывал кто-то кому-то.
– Все изменилось: одежда изменилась, язык изменился. Что нам досталось неизменным от пращуров? Мат да код…

Затем посреди веранды возник готический дылда. Костлявые кулаки его были воздеты чуть ли не до забранной в железную сетку лампы, а лицо искажено так жутко, что, глядя на него, присутствующие помаленьку прижухли.

– Так это что же?
– хрипло выговорил он, дождавшись относительной тишины.
– Если я теперь скажу, что люблю Родину…

Все потрясенно переглянулись.

На крыльце веранды, озабоченно заглядывая внутрь, давно уже негромко совещались четыре санитара. Наконец решили, видать, что обойдется, и двинулись по машинам. Окоченевший в напряженной позе официант расслабился, вынул руку из-под стойки бара. Должно быть, все это время держал палец на кнопке вызова.

Чутье не обмануло специалистов: вскоре общий гвалт распался на отдельные гвалтики, так сказать, разошелся по фракциям - и стало заметно тише.

Одному лишь Артёму Стратополоху не с кем было обсудить потрясающую новость. Разве что с самим собой.

Он сидел с озадаченным видом и мысленно менял слова в известных выражениях. Получалось забавно, местами даже изящно. «Любена мать», например. Или, скажем, «залюбись ты в доску».

Кажется, на подборку анекдотов в «Психопате» материала у него теперь наберется с лихвой. Нет худа без добра.

Стратополох повеселел и, опрокинув последние двадцать капель, подцепил на вилку предпоследний кусок селедки. Вилка была пластмассовая - гнучая и тупенькая. Других здесь не подавали. Айхмофобия, вспомнилось Артёму. Навязчивый страх перед острыми предметами.

Правильный страх.

– Вы разрешите к вам подсесть?
– послышался несколько сдавленный мужской голос.

Пока Стратополох, силясь ответить, давился закуской, спросивший взялся за спинку свободного стула, попробовал отодвинуть. Не смог, изумился, подергал, однако ножки были привинчены к полу надежно. Такое поведение уже само по себе свидетельствовало о том, что в «Последнее прибежище» незнакомец забрел впервые.

– Прям как в стационаре… - ошарашенно пробормотал он, втискиваясь между столом и стулом.

Он что, бывал в стационаре?

– Зря вы это сделали, - заметил Артём.

– Что именно?

– Сели за мой столик. Теперь с вами здесь никто разговаривать не станет. Кроме меня, конечно.

– А вы что… пария? Изгой?

– Можно сказать и так.

Незнакомец хмыкнул и огляделся, причем сделал это несколько по-шпионски, одними глазами, почти не поворачивая головы. Галдеж еще только шел на убыль, и явление нового посетителя особого внимания не привлекло. Разве что восседающая по соседству троица суровых дам замолчала и перевела неистовые взоры на бесстыжего пришельца.

– Да я и не собирался с ними беседовать, - успокоил тот.
– Я только пересидеть, переждать… если вы, конечно, не против.

После таких слов Стратополох был вынужден присмотреться к незнакомцу внимательней. Плотный, прилично одетый субъект, с виду чуть старше самого Артёма. Лицо - смутно знакомое, хотя доверять такому ощущению не стоило. «Толковый словарь психиатрических терминов» квалифицировал подобные шуточки памяти как «симптом положительного двойника», часто сочетающийся «с бредовыми трактовками и явлениями психического автоматизма».

Тем временем взгляд неожиданного соседа упал на последний кусок селедки в пластиковом блюдце - и замер. Залип.

– Вы разрешите?
– Не дожидаясь ответа, незнакомец ухватил гибкую тупенькую вилку и с третьей попытки воткнул ее в остаток былой роскоши.

– Нервное, - невнятно пояснил он, жуя.
– Слушайте, а вы еще одну не закажете?

– Самому не проще?
– холодно осведомился Артём. Тот поперхнулся, выпучил глаза.

– Да откуда ж у меня деньги?
– весело поразился он наивности собеседника.
– Сами подумайте!

Стратополох растерялся, подозвал официанта и повторил заказ.

– Вы что, скрываетесь?
– понизив голос, спросил он, дождавшись, пока ставленник районной поликлиники отойдет подальше.

– Еле с хвоста стряхнул, - возбужденно признался незнакомец, не глядя тыча вилкой в сторону площади. В глазах его играло озорство, свойственное шкодливым старичкам и проказливым детишкам.

Вот только беглых тут недоставало!

– Ну ты нашел куда спрятаться… - Артём только головой покрутил.
– Это ж «Последнее прибежище»! Тут санитаров полно! Посмотри, что снаружи делается…