Чтение онлайн

— Я был идиотом, — признал Вильяр. — Думаю, что вы правы: я — упрямец, который шел своим путем и думал, что только он поступает правильно. Простите меня все!

Эскиль внес в настроение ноту легкости:

— Мы должны молчать о том, что узнали сейчас касательно тайных встреч Вильяра. Я уважаю Маркуса Тране, а также многих других, которых ты назвал.

— А мне кажется, что тебе следует какое-то время вести себя тихо, — сказала Винга.

— Об этом я уже сообщил, — кивнул Вильяр. — Сейчас я опасен для них — я под надзором.

— Вот именно, — сказал Хейке. — Но теперь ты ведь знаешь, что мы полностью на твоей стороне?

— Да. Спасибо, — сказал Вильяр растроганно. — Как чудесно все теперь! Больше никакой таинственности! И я знаю, кого мы все должны за это благодарить. Сперва за то, что я рассказал о призраке. Затем об этом. Я сознаю, что это чистосердечное отношение Белинды к жизни открыло мне глаза на то, что мои ближайшие родственники все же не так глупы.

Винга подняла свой бокал.

— После этого добро пожаловать, дорогой внук! Такие небольшие открытия, как это, делают обычно, когда выходят из трудных переломных лет юности и становятся взрослыми. У тебя это время немного затянулось, но давайте же выпьем за то, что Вильяра можно, наконец, назвать взрослым!

В тот вечер Винга очень устала. Хейке держал над ней свои исцеляющие ладони. Его забота была просто поразительной.

— Почему ты так долго держишь руки именно тут? — боязливо спросила она. — Под левой стороной грудной клетки. Там что-то особое?

— Нет, думаю, нет, — отвечал он рассеянно. — Это просто мои руки сами тянутся туда, а они обычно знают, где найти больное место.

Он не хотел говорить ей, что еще прошлый раз ему показалось, что он заметил небольшое увеличение селезенки. Теперь оно стало более заметным. «Все идет быстро, думал он подавленно. Поэтому мы, остальные, не обращали внимания. Для нас это шло слишком быстро».

Всю свою исцеляющую силу он направил на эту область. Он обратился с тихими мольбами к своим предкам, прося их о помощи. Он не мог потерять Вингу. Пока нет. Никогда. Винга существовала вне времени, она должна была жить всегда. Сам он после смерти перейдет в дружину Тенгеля Доброго, он это знал. Но Винга? Она не была меченой, не была избранной. Она была просто его вечной возлюбленной. Он не мог отпустить ее. Еще нет! Еще нет!

— Мммм, приятное ощущение, Хейке! Вот там стало по-настоящему хорошо!

— Да, я верю. А теперь ты должна выпить мое колдовское зелье, которое я приготовил для тебя, а завтра ты должна воздержаться вставать. Я выполню твое малейшее желание.

— Приятно это слышать, — сонно улыбнулась она.

На следующий день ей стало гораздо лучше, и она настояла на том, чтобы встать. А Хейке не видел причины, чтобы здоровый человек был вынужден лежать и скучать или нажить головную боль. Так что она была оживленной, как всегда.

И в этом была необходимость, потому что во второй половине дня к ним прибыли гости.

— О, это мои родные, — сказала Белинда Винге. Они стояли и смотрели на экипаж, остановившийся перед лестницей. — Теперь все устроится, они смогут позаботиться о маленькой Ловисе.

Она сбежала вниз, опередив других, чтобы встретить своих родителей. Хейке, Винга и Вильяр стояли на лестнице и наблюдали, как она обрадовалась. Они видели и суровые лица, встретившие ее, и услышали, как ее изысканно одетая мать говорила:

— Белинда, что это за причуды? Что ты делаешь здесь в чужом доме, если ты служишь в семье Абрахамсен? Как же ты ухаживаешь за маленькой дочерью Сигне?

Она взяла Белинду за ухо и подергала его.

— Нет, остановитесь, — воскликнула потрясенная Винга и поспешила вниз. Другие последовали за ней.

— Разве ты не понимаешь, что ты нужна сейчас фру Тильде больше, чем когда бы то ни было? — орал отец Белинды. — Похороны завтра!

Он повернулся к трем представителям Людей Льда.

— Вы должны извинить нашу дочь за бессовестное вторжение в ваш дом. Она не такая, какой должна быть. Но это уж слишком, должен признать. Что скажет мать нашего дорогого Герберта о таком самоволии? Мы стыдимся за нашу дочь.

Хейке набрал в легкие воздуха:

— Я полагаю, что здесь имеет место недоразумение. Белинда не вторглась сюда. Это мы настойчиво просили ее переехать сюда, потому что ее жизнь в Элистранде стала невыносимой.

— У нашего дорогого Герберта? Вздор!

— Я думаю, вам следует войти и немного поговорить, — сказала Винга. — Белинда проделала большую работу, и то, что она не может быть у малышки, очень ее огорчает. Однако входите же!

Родители Белинды взглянули на величественный Гростенсхольм и, видимо, решили про себя, что это все-таки заслуживает их визита.

— Но затем мы должны посетить дорогую фру Тильду, — сказала мать Белинды. — Бедная женщина!

— В этом мы с вами совершенно согласны, — кивнула Винга.

Часом позже супружеская пара из Кристиании получила и кофе, и всю страшную историю о смерти Герберта. Мягко говоря, они были потрясены и, в неменьшей степени, дневником, который они читали с нарастающим ужасом.

— Неужели этот учтивый мужчина вел себя так плохо как с Сигне, так и с Белиндой? — рыдала мать Белинды. — Не могу в это поверить, не могу! У него были такие прекрасные манеры!

Ее муж лучше оценил реальность:

— Та женщина не может оставить у себя нашу внучку, — сказал он. — Правда, это и ее внучка, но ведь грехи же должны быть осуждены и наказаны!