Чтение онлайн

— Я люблю тебя, — повторил Кит тихо и просто, без всяких многозначительных интонаций. — Я никогда и никому еще не говорил этого, — добавил он.

— И я не говорила.

— Тогда скажи мне. Так будет честно.

— Не знаю, смогу ли я.

— Ты не знаешь, любишь ли меня?

— Не знаю, смогу ли сказать это.

— Проклятый де Грей так много убил в тебе.

— Да, — прошептала она.

— Скажешь мне о своей любви попозже, — деликатно сдался Кит. — Я все равно знаю, что любишь.

Она молча кивнула, и глаза ее наполнились слезами. И при виде этих слез ему захотелось убить де Грея за все, что он сотворил с ней.

Подхватив Анджелу, Кит взял ее на руки и крепко прижал к себе.

— К черту всех твоих гостей, — сказал он вполголоса. — Сейчас ты будешь со мной.

По пути в Стоун-хаус он без устали разговаривал с ней о малютке Мэй, о том как та умна, как мила и жива — вся в маму. Он рассказывал, как мчался к ней из Лондона, о людях, с которыми встречался после отъезда из замка Мортон. Его голос убаюкивал, сдержанные жесты навевали покой. Он говорил, не нуждаясь в ее ответах. Его монолог преследовал единственную цель — отвлечь ее от грустных мыслей.

Позже, когда он нес Анджелу по саду, раскинувшемуся позади Стоун-хауса, и расхваливал ее за то, что ей так хорошо удалось восстановить старинный особняк, графиня не удержалась и, подняв голову, в порыве чувств нежно поцеловала его в щеку.

— Спасибо, — искренне поблагодарила она его. — Ты всегда умеешь сделать так, чтобы жизнь начала казаться лучше.

— Не забывай же об этом, дорогая, — улыбнулся он в ответ и нагнул голову, чтобы пройти под низко свесившейся ветвью. — Я все могу наладить.

— Даже мою жизнь? — Ее голос снова тронула тоска.

— Твою жизнь — в первую очередь, mon ange. — Остановившись под яблоней, усеянной плодами, Кит жадно поцеловал Анджелу. — Разве тебе не известно, что именно за этим я и приехал сюда? — проговорил он, оторвавшись от ее рта. — Да-да, именно, чтобы сделать тебя счастливой.

— И пока тебе это неплохо удается, — прошептала графиня.

— Пытаюсь, — скромно признал он свои заслуги, хотя улыбку его никак нельзя было назвать смиренной.

Через несколько секунд высокий силач с миниатюрной красавицей на руках толкнул дверь на кухню. Дом встретил их молчаливой прохладой.

— Ну вот, — спокойно констатировал Кит. — Это все же лучше, чем сборище гостей. Никого не надо развлекать. Разве что меня, — оговорился он с легкой улыбкой. — Но ты сама знаешь, как мало мне требуется для радости… А для начала позволь-ка заварить тебе чашку чаю, — предложил заботливый поклонник, осторожно сажая Анджелу на грубый стул возле стола. Ему хотелось сделать все, чтобы хоть как-то подбодрить ее.

— Ты сумеешь? — Ее глаза, мерцающие в полумраке, казались неправдоподобно большими.

— А разве ты сама не умеешь этого?

— Меня никто не учил. — Кухня для наследницы знатного рода была неведомым миром.

— Тогда учись, родная. — Она и глазом не успела моргнуть, как на столе стояли две чашки с дымящимся чаем. Кит сел напротив нее с хозяйским видом, будто всю

жизнь провел на кухне у плиты.

— Ты не устаешь поражать меня, — призналась Анджела, которой доставляло удовольствие просто наблюдать за ним. Пока он хлопотал с чайником, все ее тревоги ушли куда-то сами собой.

— Не правда ли, здесь лучше, чем в гостиной?

— Несомненно. Ведь здесь есть ты. — Ее душу наполнила безмерная нежность. — Не могу представить себе, что буду делать, когда ты уедешь.

— Поедем со мной! Какие могут быть сомнения?

— Ты слишком большой идеалист.

— А ты, mа petite [14] , слишком долго жила в этом ограничейном мирке, как в скорлупе. Как только выпьешь чай я преподнесу тебе один подарок. Так что пей побыстрее, не задерживай саму себя.

У нее загорелись глаза.

— Обожаю подарки!

— Ты бы хоть сначала отказалась, поупиралась для приличия… Или уж по крайней мере просто сказала бы спасибо, — шутливо осудил он ее.

— Сперва — подарок!

— Вообще-то он не из тех, которые рекомендуются учебником правил хорошего тона, — ухмыльнулся Кит, подумав про себя, что непосредственность Анджелы ему гораздо приятнее, чем ужимки Присциллы и ей подобных, кто с притворными словами отказа на устах буквально вырывает из рук драгоценности, которые им даришь.

— Вот видишь? Я все выпила до капельки! — Она поставила свою чашку на стол.

— О Боже! Я и не знал, какая ты жадная…

— В самом деле не знал? — недоверчиво переспросила графиня, вложив в свои слова максимум теплоты.

— Ну… в том, что касается подарков. — Он протянул руку через стол. — А ну-ка закрой глаза.

Она с готовностью зажмурилась, как ребенок, и выставила ладонь. Кит снова улыбнулся, очарованный ее открытостью.

Взяв графиню за руку, американец повел ее за собой. Так они прошли несколько комнат первого этажа, пока Кит наконец не разрешил:

— А теперь можешь смотреть.

Они стояли в комнате, которая обычно служила Анджеле конторой, где приходилось решать разнообразные дела, связанные с имением.

— Вот! — показал он на небольшой конверт, лежавший на столе у окна.

Она ожидала увидеть какую-нибудь драгоценность или иную безделушку из тех, что обычно дарят женщинам. Тем более таинственным показался ей этот кремовый конверт на старом письменном столе. На нем было написано единственное слово: «Анджеле». Без всяких нежных эпитетов и красивых завитушек. Графиня сразу же узнала его почерк — точно так же торопливо была нацарапана записка, полученная ею ранее. Вопросительно поглядев на Кита, словно допытываясь, не заключается ли в этой простоте ключ к разгадке, она несмело взяла конверт.