Чтение онлайн

– Пока нет.

– О Господи!

– Я могу зайти и забрать, – предложила Лани.

– Я сначала справлюсь у мистера Столли, когда закончится совещание. Я вам перезвоню.

Лаки повесила трубку.

– Вы получили то, что обычно называется отлупом по-королевски, – проинформировала она Германа. – Или, как говаривает мой папочка, вас послали на хрен.

Герман вздрогнул.

– Но я, – весело возвестила Лаки, – займусь этим делом персонально. – Она вскочила на ноги, неожиданно ощутив прилив энергии. – Сегодня же документы будут у нас. Сидите тихо, Герман, и положитесь на меня. До скорого.

Вокруг главного здания царила привычная суета. Люди входили и выходили. Служащие в узких джинсах и расстегнутых у ворота рубашках. Сверкали золотые цепочки. Тонны лака для волос. Тела, загоревшие на теннисных кортах, или просто подкрашенные. И это были мужчины.

Женщины как бы разделялись на две категории: деловые и любительницы удовольствий. На деловых были строгие костюмы с пиджаками, шелковые блузки и серьезные выражения лиц. Любительницы удовольствий носили одежду в обтяжку и мини-юбки, под которыми явно не имелось трусиков.

Порой невозможно было определить, кто чем занимается. Одна из секретарш, одетая вполне консервативно, отличалась настолько убийственной красотой, что вполне сходила за кинозвезду. А прекрасно одетый молодой человек, весь увешанный золотом, просто-напросто работал посыльным в экспедиции.

Два самых популярных режиссера, специализировавшиеся на эротических фильмах ужасов, приносящих огромные бабки и посему столь дорогих сердцу Микки Столли, напоминали пару уличных бродяг. Лаки узнала их среди входящих в здание по недавним фотографиям в «Вэрайети».

Фрэнки Ломбардо и Арни Блэквуд были партнерами. Арни худой и долговязый, жирные волосы стянуты в пучок на затылке, водянистые глаза спрятаны за зеркальными очками. Фрэнки отличался непослушными темными волосами, спутанной бородой, кустистыми бровями и огромным брюхом.

На студии их прозвали Слизняками, а женщины-служащие старались их по возможности избегать. «Сексуально озабоченные свиньи» – такова самая мягкая их характеристика.

Лаки на расстоянии проследовала за ними прямиком к кабинету Микки Столли, где их остановила Олив.

– Джентльмены, – сухо произнесла она. – Присядьте, пожалуйста. Мистер Столли примет вас через минуту.

– Что за акцент! – воскликнул Фрэнки, примостившись на кончике ее стола и сдвигая с места своей тушей фотографию жениха Олив.

– Высший класс! И что за задик! – поддержал его Арни. – Я бы не возражал, если бы какая-нибудь англичаночка делала мою грязную работу. Ты как насчет этого, Фрэнки?

– Что Арни пожелает, то Арни и получит, – пообещал Фрэнки, и тут они оба заметили на пороге Лаки.

– Привет, красотка, – сказал один из них громким наглым голосом. – Ты никогда не задумывалась над тем, что тебе надо сменить парикмахера?

Арни захохотал.

– По мне, похоже на парик. Интересно, а что под ним?

Теперь загоготал Фрэнки.

Лаки пришлось прикусить язык, чтобы не отчехвостить этих тупых засранцев как следует. Она припомнила рассказ Гарри Браунинга о их непристойном поведении в просмотровой.

Олив вскочила, два ярко-красных пятна появились на ее типично английском бледном лице.

– Мистер Столли сейчас примет вас, – сказала она напряженным голосом. – Пожалуйста, пройдите.

Фрэнки сполз со стола и поплелся ко входу в кабинет. Арни за ним. В открытую ими дверь можно было увидеть Микки Столли за огромным письменным столом с телефонной трубкой в руке. Он приветственно помахал своим двум неуправляемым режиссерам, после чего Арни пинком ноги в нечищеном ковбойском сапоге закрыл дверь.

Олив повернулась к Лаки.

– Мне ужасно жаль, – проговорила она, явно чувствуя себя неловко. – Они ничего плохого не имели в виду. Они просто ведут себя, как два больших испорченных ребенка.

Лаки почувствовала острое желание возразить. Она слышала о Фрэнки и Арни от Ленни.

– Парочка полных пустышек, – констатировал тот. – Носятся по съемочной площадке в майках, на которых написано: «Сделаю тебе минет, если ты меня не опередишь!»

– Похоже, они настоящие очаровашки, – ответила она.

– Скажем так – я лучше сдохну, чем буду у них сниматься, – засмеялся Ленни. – По сравнению с ними Нед Магнус – классик.

Олив смотрела на нее, ожидая ответа.

– Вы расстроились, да? Пожалуйста, не надо. Ваши волосы выглядят очень мило.

Ах, Олив, Олив. Не надо этого дерьма. Скажи прямо. Мои волосы – парик – просто жуть. Арни все верно сказал.

– Да ничего, – тихо сказала Лаки, надеясь, что выглядит глубоко обиженной.

– Как насчет обеда? – с воодушевлением предложила Олив. – В час. Я угощаю.

– Вы же говорили, что не обедаете.

– Не каждый день, это уж точно. Так ведь я и не каждую неделю обручаюсь. Вот и отпразднуем. Согласны?

Лаки согласилась, решив не дергать Олив по поводу документов. Если она промолчит сейчас, у нее появится повод прийти сюда завтра. Они договорились встретиться в столовой, после чего Лаки удалилась.

Снаружи она снова встретила высокую красивую женщину, ту самую, что видела неделю назад. В тот понедельник на ней был туалет от Донны Каран. В этот понедельник – от Ива Сен-Лорана. Что-то в ее облике было не так.

Инстинктивно Лаки повернулась и проследовала за ней в здание. Женщина шла быстро, точно зная, куда ей нужно. Процокав высокими каблуками по мраморному полу холла, она остановилась у двери с надписью «Эдди Кейн, старший вице-президент по распространению» и исчезла за ней.

Лаки немного подождала и тоже вошла. Две секретарши беседовали о Томе Селлеке. Одна из них, с длинными кроваво-красными ногтями, похожими на когти, и губами того же цвета, подняла голову.