Леди Босс
Шрифт:
– Убирайся с глаз долой, – приказала она ему. – Поезжай домой. Я ничем не могу тебе помочь.
Но он все равно протиснулся в дом, обошел его сверху донизу и устроился перед большим телеэкраном, заявив:
– Я поживу у тебя всего несколько дней, пока не найду работу, сестренка.
Как же, как же! Прошло пять недель, а он все так же с удобствами смотрел телевизор и не собирался двигаться с места.
Рано или поздно ей придется что-то предпринять.
Дело в том, что Венера Мария до смерти не любила ссориться. И не умела. Еще маленькой девочкой она предпочитала спрятаться, а не вступать в пререкания, считала это недостатком, с которым пыталась бороться.
К счастью, фильм с Купером получался удачным. Венера Мария просматривала черновой материал и нравилась себе, поскольку выглядела лучше, чем в предыдущих двух фильмах. Помогли школа актерского мастерства и усиленные физические тренировки.
Ей интересно видеть себя на экране рядом с Купером Тернером. Она отчетливо помнила, хоть и не говорила об этом Куперу, относящемуся болезненно к вопросам возраста, как впервые увидела его в кино. Тогда еще была жива ее мать, а самой ей было одиннадцать. Мать обожала Купера и как-то взяла дочь на один из его ранних фильмов.
Уже тогда Венера Мария сочла его ужасно сексапильным. Придя домой, она под одеялом мечтала о встрече с героем, созданным Купером на экране.
Куперу бы это понравилось, расскажи она ему, но она не собиралась доставлять ему это удовольствие.
Сейчас у Купера появились диктаторские замашки. Он полагал, что знает все, но с профессиональной точки зрения Венера Мария обладала большим чутьем, точно зная, что надо делать в следующий момент, и никто не мог этому помешать, даже Купер Тернер.
– Смягчи немного, – советовал он ей во время съемок. – Ты чересчур стилизована. Меньше красься. Сделай волосы потемнее. Не дави так на публику.
У нее хватало сообразительности не слушаться его. Она чувствовала, что правильно играет эту роль. И если все пойдет no-задуманному, то она станет центральной фигурой в фильме.
Купер был недоволен. Они часто ссорились. Для своего возраста Венера Мария отлично соображала. Она прекрасно его понимала. Женщины обожали Купера, но он старел, это его раздражало. В свои сорок пять он на двадцать лет старше Венеры Марии, что на экране становилось заметно. Сознательно или бессознательно, но он старался уменьшить производимый ею эффект.
Тем хуже для него. Она знала, чего ожидали от Венеры Марии ее поклонники, и не собиралась подводить их. Во всяком случае, не на этой стадии своей карьеры.
Закончив упражнение, она соскочила с тренажера, сбросила пропотевший тренировочный костюм и встала под ледяной душ на добрые десять минут. Холодная вода укрепляет кожу. После душа она смазала драгоценное тело лосьоном «Кларинз», стараясь не пропустить ни миллиметра.
Как раз в этот момент дверь ее личной ванной комнаты распахнулась, и появился Эмилио. Она, совершенно голая, аккуратно растирала лосьоном ногу, поставленную на табуретку.
– Вот это да! Извиняй, сестренка! – воскликнул Эмилио, пожирая ее глазами.
Венера Мария не пошевелилась. Не доставит она ему удовольствие, не схватит полотенце и не попытается прикрыться. Вместо этого она уничтожающе посмотрела на брата и с угрозой в голосе холодно проговорила:
– Убирайся отсюда к едрене фене!
Он хотел было сказать что-нибудь остроумное, потом передумал и, как следует разглядев ее всю, от груди до пят, медленно вышел.
Она была вне себя от гнева. Тут он перегнул палку.
Решено, она выставит Эмилио.
Однажды, много лет назад, другой ее брат, пьяный в стельку, забрался среди ночи к ней в постель с амурными притязаниями. Венера Мария дала ему ногой в пах с такой силой, что он несколько дней после этого хромал. А еще через неделю она сбежала из дома с Роном, своим спасителем. Без Рона у нее бы недостало мужества проехать всю страну и добраться до Голливуда автостопом. Она многим обязана Рону. Но половину своих денег она ему не должна.
Когда Эмилио ушел, Венера Мария подошла к двери, захлопнула ее и закрыла на задвижку. Вся пылая гневом, она решила, что пяти недель более чем достаточно. Пусть Эмилио катится прочь, больше она со всем этим дерьмом мириться не желает.
Зазвонил телефон. Венера Мария быстро схватила трубку. У Эмилио появилась привычка брать трубку первым и беседовать с друзьями сестры. Как-то она слышала его разговор с ее импресарио.
– Привет, я – Эмилио, брат Венеры. – Пауза, наверное, импресарио говорит что-то вежливое. Потом снова голос Эмилио. – Да, я красивый. Конечно, талантливый. Послушай, приятель, да у меня больше таланта, чем у нее в…
Она вырвала телефон из его жирной руки.
– Не смей подходить к телефону!
Но это его не остановило.
– Кто говорит? – спросила Венера Мария, постаравшись изменить голос.
– Привет, детка. Это Джонни. Откуда такой забавный акцент?
Ха! Оказывается, он умеет говорить!
И почему она вечно попадает в такое положение? Джонни Романо просто одноклеточный. И почему он не хочет смириться с тем, что у нее нет желания иметь с ним дело?
– Джонни, я тебе перезвоню. Я тут говорю по другому телефону, – соврала она.
– Не надо со мной так, детка. Повесь другую трубку. Это же я, лично.
Она постаралась, чтобы голос звучал почтительно.
– Я говорю с Майклом Джексоном.
В голосе Романо появилась уважительная нотка.
– С Майклом? Как там наш затворник?
– Вот узнаю и перезвоню тебе.
– Когда?
– Скоро.
– Как скоро?
– Скорее, чем ты думаешь.
– Эй, детка. Нам с тобой… пора двигаться дальше.
– И двинемся.
– Когда?
– Пока, Джонни.
Его бесит, что она не мчится по первому призыву, она это знала. А ей-то он зачем? Жеребец, которому все равно кто, абы шевелилась.