Чтение онлайн

Она сделает все для спасения матери, даже украдет карту из дома незнакомого человека. То, что письмо не содержит ничего особенного и не может быть угрозой для Рэйчел, Кэтрин никогда не узнает. Зато какое наслаждение заставить эту гордячку опуститься до обычного воровства! Отвратительная усмешка скривила его губы. От него еще никто не отворачивался с таким презрением. Пришло время преподнести ей основательный жизненный урок.

Разноцветные кибитки и драные шатры цыганского табора Клайв разыскал без особого труда в нескольких милях от Мелтон Моубрей в небольшой лощине, со всех сторон окруженной лесом. Было раннее утро, кругом ни души. На опушке паслись лошади, одна из них громко всхрапнула и ударила копытом – звук медленно поплыл в чистом воздухе. Неторопливо, под стать этому утру, Клайв спешился.

На первый взгляд казалось, что обитатели табора еще спят. Не было видно даже бродячих псов, наводнявших его днем. Сейчас они спали под повозками. Но вот из шатра вышла старая цыганка с прошитыми седыми нитями черными волосами. Ее вылинявшая старая юбка еще хранила следы некогда яркого узора из красных и желтых цветов. В ушах у нее покачивались большие золотые кольца, она кутала плечи в красный платок. Подойдя к костру, цыганка подбросила в него несколько прутьев.

Клайв наблюдал за ней со скрытым отвращением. Он никогда не понимал, что нашла Кэтрин в этих людях!

Должно быть, что-то услышав, старая цыганка резко повернулась в его сторону, и приветливая улыбка на ее лице тут же угасла, когда она узнала гостя. Прищурив сверкающие черные глаза, цыганка сплюнула в костер. Обозлившись, Клайв сердито спросил:

– Где Кэтрин или, как вы ее называете, Тамара?

– Тамара еще спит, драгоценный. Подожди, пока она проснется и примет тебя, – пропела она и добавила:

– Сейчас можешь навестить Мануэля, это доставит тебе удовольствие. Он вон в той кибитке. – И кивком указав направление, она бесцеремонно повернулась к нему спиной.

Клайва затрясло, но он стиснул зубы и взял себя в руки. Наглая старая ведьма, надо было давно перерезать тебе глотку, мысленно пожелал он старухе.

Понимая, что больше от нее ничего не добиться, он повернулся и пошел к кибиткам. Как и полагалось вожаку, у Мануэля она была больше, чем у остальных, к тому же раскрашена золотой и красной красками. Пока Клайв шел, яркая дверца распахнулась, и на землю спустился он сам.

Он был очень смуглый, черные глаза вишнями блестели на его веселом лице. Сверкнувшая белозубая улыбка тут же исчезла, когда он узнал Клайва.

– Что тебе надо? – нахмурился цыган. Клай поморщился.

– Не устаю поражаться, почему ты и твоя мать всегда так меня встречаете?

Мануэль будто не слышал его слова. Стремясь поскорее закончить свои дела в ненавистном лагере, Клайв с презрительной холодностью спросил:

– Где Кэтрин?

Мануэль даже не показал вида, что ему знакомо это имя, и смотрел на Клайва с той же неприязнью.

– О черт! Ну хорошо, не Кэтрин, а Тамара! Где она? Я знаю, что она здесь, разыщи ее немедленно!

– Я у тебя за спиной, Клайв, но учти на будущее – будь повежливей, когда говоришь с людьми моего племени! Хотя ты вряд ли на это способен. – Голос Кэтрин прозвучал сухо, с едким сарказмом, и, повернувшись, Клайв сначала не узнал ее в стоявшей перед ним тоненькой девушке.

Не было ничего общего с той особой, которую он знал в Лондоне. Блестящие черные волосы, целый водопад волос, свободно падали до тонкой талии, придавая лицу страстное выражение, которого он не замечал раньше. Вместо модного платья на ней был цыганский наряд: ярко-красная юбка и желтая кофточка из муслина. Глаза смотрели на него сердито и недружелюбно, и сейчас Кэтрин напомнила Клайву дикую кошку, выбирающую, убежать ли ей, спрятаться или атаковать, выпустив острые когти.

Скроив подобие улыбки, Клайв сказал:

– Извини, но мне понадобилось срочно тебя увидеть, а Мануэль был со мной невежлив.

На лице девушки мелькнуло беспокойство.

– Что-нибудь случилось? С моей матерью? Что произошло с Рэйчел?

Клайва вполне устраивала такая реакция, и он вкрадчиво ответил:

– Нет, с ней ничего не случилось. Пока.

– Что ты имеешь в виду под этим «пока»?

– То, что зависит от тебя, моя радость. Пойдем куда-нибудь, где можно спокойно поговорить. Дело секретное, нельзя, чтобы нас подслушивали.

Недоверие ясно отразилось на лице Кэтрин, нахмурясь, она смотрела на Клайва. Подойдя к ней поближе, Мануэль что-то сердито зашептал по-цыгански.

Табор постепенно просыпался, слышался звон котелков, в которых готовили на костре пищу, поплыл запах дыма и жареного бекона. Где-то неподалеку заговорили мужчины – они давали корм домашним животным. Но трое, стоя у красной кибитки, казалось, ничего не слышали, занятые своими мыслями. Потом Кэтрин жестом маленькой руки заставила Мануэля замолчать, ответив, тоже по-цыгански, короткой фразой. Казалось, это успокоило Мануэля: бросив недоброжелательный взгляд на Клайва, он пошел прочь.

Кэтрин с минуту недоверчиво глядела на Клайва, но угроза, прозвучавшая в его словах, вынуждала идти на уступки.

– Ладно, отойдем в сторону, где нас никто не услышит.

– Почему бы нам не пойти в твою кибитку?

Я слышал, граф поставил ее специально для тебя. Она была невозмутима:

– Неужели ты думаешь, что я останусь с тобой наедине в таком месте, откуда мой крик никто не услышит? Я не забыла, что случилось, когда ты застал меня одну. Кроме того, – холодно добавила она, – я обещала Мануэлю, что буду у него на виду.

Глаза у Клайва стали как кусочки льда, он молча пошел за Кэтрин, которая привела его на небольшую поляну сразу за табором. Деревья стояли еще голые, без листьев, и поляна хорошо просматривалась. Но здесь можно было поговорить без помех.

Остановившись посередине поляны, Кэтрин резко обернулась к Клайву.

– Говори теперь, что случилось с моей матерью?

– Видишь ли, – начал он вкрадчиво, – Рэйчел здесь играет маленькую роль, и, если ты поступишь, как я попрошу, ей не будет причинен ни малейший вред. Мне нужно, чтобы ты украла для меня одну бумагу у американца, который остановился в «Лисице».