Чтение онлайн

Тяжело вздохнув, Шарлотта повернулась и зашагала обратно к дому. Ее охватило щемящее чувство утраты. Теперь стало ясно: их жизнь с Филиппом была совсем не такой, какой она прежде ей представлялась.

Ах, зачем она об этом думает? Подобные мысли заставляют ее чувствовать себя старой… и ужасно глупой.

– О чем вы задумались?

Шарлотта вздрогнула и подняла голову. Около дома стоял Натаниел – на фоне льющегося из окна гостиной света четко вырисовывалась высокая стройная фигура.

– Да, действительно задумалась, – ответила Шарлотта. – Странно, что такое заурядное событие, как рождение ребенка, может так взволновать.

– Да, событие действительно заурядное, но в то же время исключительно важное и значительное. Неудивительно, что вы раздумываете об этом.

– Ах, стыдно признаться, но я размышляла вовсе не о радостном событии – не о рождении племянника. Я думала… о самой себе, о своей собственной жизни.

– Может, оставить вас наедине с вашими мыслями? Или же, напротив, вы хотели бы отвлечься от них?

– Я предпочла бы отвлечься.

Она шагнула в его сторону, и Натаниел пошел ей навстречу. Он приблизился к ней почти вплотную, и Шарлотте вдруг показалось, что они стали ближе друг другу – словно то, что происходило в комнате Флер, снесло последнюю преграду между ними.

Он поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее плеча.

– Вам не холодно в этой накидке?

– Нет, не холодно. – Шарлотта покачала головой. «Во всяком случае, не настолько, чтобы возвращаться в дом», – добавила она мысленно. – Мистер Найтридж, может, пройдемся по саду? Леклер наверняка захочет отметить это событие, а я пока не готова увидеться с ним.

– Луна светит очень слабо. Вы можете споткнуться.

– Нет-нет, я прекрасно знаю тропинку, по которой мы пойдем. Еще девочкой я часто гуляла по ней одна. – Тропа звала ее сегодня ночью. Ей казалось, что она сможет обрести ту детскую храбрость и искренность, если снова пройдется по ней.

Они отошли от дома и побрели по саду. Затем пересекли широкую поляну и зашагали но другой тропинке, ближайшей к лесу.

На черном бархате неба ярко светили звезды, и казалось, что тепло, исходившее от Натаниела, согревало ее. Согревало, но не успокаивало. Более того, с каждой минутой Шарлотта все сильнее волновалась. Впрочем, так всегда бывало, когда Натаниел оказывался рядом. Это волнение очень раздражало ее, потому что в таком состоянии она не могла контролировать себя. Возможно, именно поэтому она постоянно вступала в спор с Натаниелом, о чем бы они ни разговаривали.

Стараясь как-то отвлечься, он спросила:

– Вы приехали из Лондона, чтобы что-то сообщить мне?

– Да, именно по этой причине.

– Ваши новости, должно быть, очень важные, не так ли?

– Так мне казалось вчера, но сегодня все кажется незначительным.

Шарлотта вопросительно взглянула на собеседника. Неужели важные новости могли за один день превратиться в незначительные? Натаниел молчал, и она вновь заговорила:

– Поскольку вы проделали такой долгий путь, вам лучше рассказать мне обо всем. Ведь вы обещали развлекать меня, помните?

– Что ж, если вы настаиваете, я расскажу все. Но сначала…

Он привлек ее к себе и заключил в объятия. А его поцелуй заставил ее затрепетать. По телу её словно прокатилась горячая волна, и Шарлотта почувствовала, как гулко застучало сердце у нее в груди.

Натаниел же отстранился на мгновение, а затем принялся покрывать поцелуями ее шею. Поцелуи эти все сильнее возбуждали Шарлотту, и в какой-то момент она со стоном прижалась к нему и обвила руками его шею.

– Мне бы хотелось, чтобы сейчас было лето, – прошептал он ей в ухо. – Или чтобы мы оказались в Лондоне, а не в доме вашего брата.

Он снова впился поцелуем в ее губы, и Шарлотта окончательно потеряла голову. «Зачем нам лето? – промелькнуло у нее. – Мы могли бы сейчас пойти в лес и…»

Он внезапно прервал поцелуй и, чуть приподняв ее подбородок, заглянул ей в глаза – причем смотрел так пристально, будто действительно мог что-то в них прочитать.

– Нам надо многое обсудить, Шарлотта, и моя поездка в Дарем. – лишь одна из тем.

Шарлотта не была уверена, что ей хочется что-либо обсуждать. Во всяком случае, не сейчас. Сейчас ей хотелось совсем другого…

Но если уж Натаниел заговорил о делах, то у нее просто не было выбора.

– Да, конечно, – кивнула Шарлотта. – Я готова вас выслушать.

Натаниел взял ее под руку, и они повернули к дому. Какое-то время он молчал, собираясь с мыслями, наконец заговорил:

– Видите ли, Гарри рассказал мне свою историю. Некоторые детали я узнал еще по пути в Дарем, но перед моим отъездом он рассказал мне еще кое-что.

Шарлотта невольно вздохнула. Она вдруг поняла, что боялась именно этого, хотя даже не подозревала, что мог рассказать мальчик.

– Так что же вам удалось узнать?

– К Марденфорду это не имеет отношения.

Они приближались к освещенным окнам, и с каждым шагом свет становился все ярче.

– Мальчик помнит, что жил в рыбачьей деревне на побережье, – продолжал Натаниел. – Помнит, что жил с матерью, и помнит, как они с ней отправились в Лондон. Боюсь, он стал свидетелем ее самоубийства.

При последних словах Натаниела Шарлотта чуть не вскрикнула. Бедный ребенок! Уж она-то прекрасно понимала, что этому мальчику пришлось пережить. Когда ее старший брат совершил самоубийство, она была ненамного старше Гарри. И даже сейчас, много лет спустя, она постоянно вспоминала о той трагедии.

– Полагаете, он понял, что это было именно самоубийство? Как это произошло?

– Гарри называет это «несчастным случаем», но думаю, он просто успокаивает себя. Какое-то время он прожил с матерью в Лондоне. И вот как-то раз она надела свое лучшее платье и повела его к Темзе. Она оставила его на ближайшей от реки улице и велела ждать ее возвращения. Гарри говорит, что ждал очень долго. А потом со стороны реки донеслись крики, и все проходившие мимо люди бросились туда. Мальчик последовал за толпой и увидел, как тело матери вытаскивали из воды.