Леди в маске

Леди Ева. Леди в маске

Карина Пьянкова

Маскарад… До приезда Де Ла Серта в столицу я жаждала на него попасть, буквально грезила им. После встречи с семейством иберийского посла – мне не хотелось уже ничего. Совершенно ничего, кроме покоя и одиночества.

Когда день бала, наконец, наступил, я почувствовала себя настолько несчастной и разбитой, какой давно не была. Новая встреча с возлюбленным представлялась подлинным адом, который я могу и не пережить.

– Ева, прекрати уже скисать как молоко на жаре! – ободряюще воскликнул брат.

С самого утра он сидел в моей комнате, что-то читая. Как будто без его присмотра я бы могла сбежать.

Видимо, Второй посчитал, что это должно помочь мне почувствовать себя хотя бы немного лучше. Но почему-то не помогало.

– Я не кисну… – равнодушно отозвалась я, отрываясь от окна. – Просто задумалась.

Эдвард вздохнул, прекрасно понимая, что происходит в этот момент в моей душе.

– Даже боюсь спрашивать, о ком. Хотя мне и так все понятно.

Да, я думала о Мануэле Де Ла Серта, иначе и быть не могло. Его перстень, как оказалось, с бирюзой, висел теперь вместе с полученной монетой на цепочке под платьем, скрытый от чужих взглядов.

Бирюза… Символ неизменной любви. Как же иронично. Хотелось бы мне обрести такую власть над собственным сердцем, чтоб можно было тут же избавиться от мучительной привязанности.

– О чем. О погоде, – солгала я, не желая слишком уж сильно тревожить близнеца. – Если похолодает, придется одеваться на маскарад теплей, чем рассчитывала. Не хотелось бы.

Второй красноречиво фыркнул, намекая, что не поверил мне ни на грош. Догадливый…

– Де Ла Серта вовсю болтают о своей очередной встрече с таинственной Чергэн. Кажется, они в очередной раз поражены этой дивной особой. Но почему-то ты вернулась от тети Шанты совершенно убитой. Они обидели тебя, эти иберийские наглецы?

Обидели? Пожалуй, что так… Обращение Мануэля меня покоробило, где-то даже унизило… Но так он вел себя с цыганкой. Ничего недозволительного не произошло. С леди Евой молодые люди держались как полагалось.

– Нет. Просто я глупая, – наконец решила я, как ответить брату. – Выбрось из головы. Ты все равно ничем не поможешь.

Эдвард поднялся на ноги и подошел ко мне, заставил посмотреть ему в глаза.

– Я могу вызвать его на дуэль, в конце концов… – предложил Второй со вздохом.

Какое прелестное решение… Мой брат вызывает на дуэль моего возлюбленного. Интересно, потеря кого принесет мне больше страданий?

– И чья смерть меня, по-твоему, порадует? Твоя? Его? И из-за чего ты планируешь вызвать Мануэля Де Ла Серта? Из-за пренебрежения цыганкой? С леди Евой он ведет себя безукоризненно. Да и вообще, если ты не забыл, вы с ним друзья.

За последние дни сыновья иберийского посла действительно сильно сблизились с Эдвардом и разлучались разве что для того, чтобы поспать. Глядя на это удивительное единение, я чахла все больше и больше. Не видеть возлюбленного оказалось мучительно. Но беда была в том, что и видеть его оказалось попросту невыносимо.

– Друзья… Но, черт побери, Ева, ты мне куда дороже всего семейства Де Ла Серта разом! – воскликнул брат, решительно встряхивая меня за плечи. – Я не желаю видеть, как ты мучаешься из-за Мануэля!

Мужчины… Все для них решается легко и просто с оружием в руках.

– То есть, если умрешь ты или Мануэль, то я буду мучиться меньше? – хмуро уточнила я, заглядывая в глаза Эдварда, точное отражение моих. – К тому же, не забывай, ты не имеешь право умереть. Ты единственный сын наших родителей. К тебе должен перейти титул.

Пусть отец и имел право передать по завещанию титул моему мужу или мужу Эммы, колдовской дар передать так уже не выйдет.

– Ева, прекрати говорить, как неживая!

Второй уже начинал злиться из-за моей отстраненной рассудительности. Я видела, как он сжимал и разжимал кулаки… Следовало срочно успокоить Эдварда. Пока он действительно не пошел устраивать дуэль с моим возлюбленным. Кажется, тот факт, что моя любовь невзаимна, мучил брата куда сильней меня самой.

– Со мной все в порядке, – попыталась успокоить Второго я, напоролась, как на нож, на его скептический взгляд, и исправилась: – Со мной все в порядке, насколько вообще можно быть в порядке в подобном положении. И я пойду на маскарад к Греям, не сомневайся. Не зря же готовила костюм…

Эдвард расхохотался.

– Цыганка нарядится цыганкою… Это, по крайней мере, забавно, не так ли?

Смешно… Если бы я еще могла смеяться к этому времени… Увы, веселье меня покинуло, к вящему ужасу моей семьи. Мне совершенно не хотелось олицетворять собою страдание и тем самым расстраивать родных… Но все никак не удавалось стать прежнею, хотя я и старалась изо всех сил.

Должно быть, сил этих было недостаточно…

– Де Ла Серта – тот, что твой, – собирается нарядиться Арлекином. Как по мне, этот образ куда больше подходил бы Теодоро. Тот еще комедиант.

Спорить с этим было трудно. Младший из братьев действительно отличался более живым характером и подчас неуместным чувством юмора.

– Что ж, буду знать.

Брат чмокнул меня в макушку.

– Но знать ты это будешь никак не от меня. Я пообещал Де Ла Серта, что их тайна уйдет со мной в могилу, – рассмеялся Эдвард.

– Разумеется, дорогой, – вздохнула я. – Кем же решила нарядиться Эмма?

На самое ухо мне шепнули:

– Богиней любви. От этой идеи малышка буквально в экстазе. И вот сестренка попросила меня всенепременно проговориться нашим новым друзьям о том, в каком образе она явится на маскарад.

Кто бы сомневался. Эмме было непременно нужно, чтобы на балу предмет ее страсти наверняка узнал ее среди всех дам.

– Про мой костюм, разумеется, никто не спрашивал? – скорее уж утверждала, чем спрашивала я.

Пусть мы с братом и были фактически неразлучны и весь прошедший месяц посещали семейство Де Ла Серта исключительно вдвоем, я все равно не стала для молодых людей даже другом. Они чурались общения со мною, будто подозревали, что я только и жду удобного случая, чтобы затащить одного из них под венец.