Чтение онлайн

Весь двор перед зданием суда был забит репортерами. Дженнифер оглядывалась по сторонам, пытаясь найти среди них Дональда. Но его не было. Зато здесь неожиданно оказался Ленни Бенсон, помощник коммерческого директора. Толпа оттеснила его на задний план. Он помахал Дженни рукой.

Высокий конвоир приказал Дженнифер сесть в машину.

— Мне пора, — прошептала она Тому. Ее горло сжалось, а глаза наполнились слезами.

— Держись, Джен. Ничего страшного, — сказал Том, но видно было, что и сам он нервничает. — Все будет хорошо, поверь мне.

— Я тебе верю, — прошептала Дженнифер.

— Вперед! — поторопил ее высокий охранник.

Том наклонился и поцеловал ее, но не в губы, а в лоб, как послушного ребенка. Дженнифер привыкла верить Тому, до сих пор он ни разу не обманул ее ожиданий. Почему же сейчас все получалось наоборот? Он говорил, что ее не обвинят, не будут судить, и даже если привлекут к суду, то оправдают…

Дженнифер подняла голову и попыталась улыбнуться Тому.

— Ты уверен, что захочешь жениться на бывшей заключенной? — спросила она, пытаясь шутить.

Том внимательно посмотрел на нее, взял ее лицо в ладони и сказал тем хрипловатым голосом, который появлялся у него, когда они занимались любовью:

— Ты такая красивая! Знаешь что? Представь, что это просто неприятная деловая поездка. Я позабочусь обо всем. Мы подадим апелляцию, выиграем дело, и ты вскоре окажешься на свободе. Ты будешь полностью оправдана, и с тебя снимут судимость.

— Люблю, когда ты говоришь, как юрист, — снова улыбнулась Дженнифер, но на глазах ее все-таки выступили предательские слезы.

— Поторопитесь! — рявкнул охранник. — Мы тут не можем весь день торчать. У нас существует расписание.

Том посмотрел на руку Дженнифер. На ее безымянном пальце сияло бриллиантовое кольцо. Его подарок к их помолвке.

— Оставь-ка бриллиант мне, — предложил Том. — Для надежности, — добавил он, смущенно улыбаясь.

Дженнифер непонимающе посмотрела на него. Она обожала это кольцо и не собиралась снимать его до конца жизни. Но, наверное, действительно очень глупо брать с собой в тюрьму трехкаратный бриллиант. Дженнифер послушно сняла кольцо и отдала Тому.

Когда за ней наконец захлопнулась дверца машины, она почувствовала непонятное облегчение и попыталась в последний раз увидеть Тома. Но кругом были одни фотографы, и только расстроенное лицо Ленни мелькнуло на заднем плане. Она помахала ему в зарешеченное окно. «Дженнингс — это просто загородный клуб», — вспомнила она слова Тома, когда машина тронулась, увозя Дженнифер от любимой работы, прекрасного дома и обожаемого Тома.

Когда начальнице тюрьмы Гвендолин Хардинг приходилось выступать в женских организациях, она обычно начинала со следующих слов: «Когда я еще училась в школе, меня спрашивали, кем я хочу быть, когда вырасту: медсестрой, учительницей или просто мамочкой. И я отвечала, что хочу стать начальницей тюрьмы, чтобы одновременно быть медсестрой, учительницей и мамочкой». Аудитория обычно смеялась, и Гвен с удовольствием думала, что помогла людям расслабиться.

Если вы кого-нибудь рассмешили, значит, вы сделали его жизнь капельку лучше. Как будто преподнесли ему маленький подарок. Но очень часто после долгого и трудного рабочего дня Гвен бывала недовольна собой. Ей не удавалось улучшить жизнь и быт своих подопечных, не говоря уж о том, чтобы заставить их смеяться…

Сейчас Гвен очень хотелось бы рассмешить пятерых сотрудников «ДРУ Интернэшнл», которые сидели с мрачными лицами в ее маленьком кабинете в Дженнингсе. Она уже не в первый раз встречалась с Джеромом Ларднером, лысым маленьким человечком с огромным кадыком на шее, но не знала остальных сотрудников. Молодые люди и девушки с короткими стрижками и в серых костюмах — они почти не отличались друг от друга.

— Мы собираемся добиться не просто более высокого уровня производительности, — говорил Ларднер. — Мы стремимся выйти на качественно новый уровень эффективности исправительных заведений.

— Какую эффективность вы имеете в виду? — усмехнулась Гвен. — Эффективность исправления наших подопечных или доход от их принудительного труда? Насколько мне известно, тюрьмы никогда не приносили дохода.

— Естественно, — кивнул Джером. — Государственные тюрьмы не приносили, а приватизированные будут приносить доход.

Опять это слово! Гвен снова сказала себе, что не должна обсуждать статистические данные с Ларднером. Как только она возражала против какого-нибудь его высказывания, он принимался давить на нее цифрами.

— Специалисты из отдела реорганизации успешно добиваются повышения производительности труда работников на приватизированных предприятиях, — продолжал бубнить Ларднер.

Иногда у Гвен по пять минут уходило на то, чтобы расшифровать, что стоит за несколькими фразами сотрудников «ДРУ Интернэшнл». Они избегали таких слов, как «тюрьма» и «принудительный труд», заменяя их длинными туманными выражениями. Это могло бы обмануть говорунов-политиков, но не Гвен.

— Вот в этом я ничуть не сомневаюсь, — отозвалась Гвен.

Наконец-то! Ей удалось выжать из них смешок. Пусть это будет ее маленьким подарком. Хотя Гвен подозревала, что они смеялись над ней, а не вместе с ней. Она понимала, что служит сотрудникам «ДРУ Интернэшнл» мишенью для шуток, и это было для нее не ново. Гвен прекрасно знала, что в Дженнингсе многие женщины за глаза называют ее Президентом. Не из-за ее авторитарности, а из-за того, что она была однофамилицей президента Уоррена Хардинга. Ее семья — когда у нее еще была семья — всегда очень веселилась по этому поводу. Гвен и сама готова была посмеяться над этим прозвищем, но начальнику тюрьмы не подобает быть слишком веселым. Впрочем, Гвен заметила, что в последнее время все меньшее число молодых заключенных знали о том, кем был Уоррен Хардинг. С каждым годом уровень образования у ее подопечных падал. На прошлой неделе у нее был шок, когда оказалось, что Флора, руководящая работой прачечной, путает названия европейских государств и их столиц.