Ледник
Шрифт:
Затерзанная изменами и ревностью любовь, сошла на нет. Профессиональные неудачи Летягина и вовсе её похоронили.
Лучше ни о чём не знать. Да пусть он делает, что хочет. Главное не на показ, чтобы пальцами не тыкали.
Однажды Летягин прокололся, привёл любовницу в дом и как в затёртом анекдоте – жена на пороге.
На удивление Ольга не устроила скандал. Лишь с презрением сказала: хочешь изменять – напрягайся! Снимай углы, гостиницы. Я не должна ничего знать об этой мерзости.
Летягина задел такой поворот – неужели больше не ревнует?
С отъездом Ольги для Зины и Летягина наступила счастливая пора. Они не разлучались.
Зина расцвела, загорела, угловатость и грубость исчезли. Она стала тщательней относиться к внешности, волосам. Из старых, давно лежащих обрезков скроила и сшила два летних сарафана.
Лида видела перемены в сестре и тайком вздыхала.
– Зина, уж не влюбилась ли ты? – спрашивала, улыбаясь, мать, – прямо красавицей стала.
– Ой, да в кого тут можно влюбиться! – отшучивалась Зина, и, сталкиваясь с Лидой взглядом, отводила глаза.
Они лежали на узкой кровати в комнате похожей на пенал.
– Хочу просыпаться с тобой вместе, – говорил Летягин, обнимая Зину.
– Я тоже хочу, миленький… я бы вставала раньше и целовала бы тебя, а потом мы вместе пили бы чай.
– У меня есть кофе, хороший.
– Ну, или кофе, всё равно.
– Надо быть осторожными нам с тобой…
– Не переживай, мой хороший, я всё продумала, – Зина заглядывала в карие любимые глаза, проводила пальцем по бровям. – Я буду приходить ночью, а поутру, в самую рань уходить огородами.
– Конспираторша ты моя.
Зина засыпала на его груди. Летягин гладил её по голове и смотрел в окно служебной комнаты: «Только бы Ольга не приезжала подольше».
Через полчаса они вставали и по очереди тайком покидали «конспиративную квартиру».
Впотьмах Зина проникала к Летягину в дом. Повизгивая от счастья, бросалась в объятья. Они падали на диван и уже не могли подняться.
Зина так мечтала накрыть утром стол, побаловать любимого оладьями собственного приготовления. Позавтракать, в конце концов, как муж и жена, сладостно, неторопливо. Но вместо завтрака приходилась при ещё синем рассвете пробираться через огород в проулок, на другую улицу.
Вернувшись домой, Зина скользила под одеяло и вновь засыпала.
Глава 7
Лес темнел, становился гуще.
– А мы не потеряемся? – подшучивал Летягин.
– Было бы хорошо, – рассмеялась Зина, – представь – мы одни, как и мечтали. Мы бы построили шалаш и зажили.
– А потом бы нас сожрали волки!
– Они могут! – Зина резко обернулась и очутилась в его объятьях. – Ты меня любишь?
– Конечно. – Он коснулся её лица губами.
– Я тогда договорюсь с волками, и они нас не тронут. Я же местная.
– Придумщица ты моя.
– А мы, кажется, пришли. Смотри!
За чёрными лапами елей появилась поляна.
Небольшое с тёмной гладью озеро. И солнечные лучи, пробивающиеся сверху. «Как прожекторы», – восхитился Летягин. Он задрал голову – небо не видно, лишь полоски света прорезались сквозь крону огромных деревьев.
– Надо же… бывает же такое. Я думал только в сказках…
– Бывает. Я с детства знаю это место. Таких мест с озерцами несколько. Это первое. Вода ледяная и чистая. Можно пить.
– И сюда никто не ходит?
– Думаю, что нет. Мы с Лидой ещё в детстве набрели сюда. Сколько раз были никогда и никого не встречали.
Зина стояла на кочке. Она наклонилась, потрогала воду рукой. Брызнула. И рассмеялась.
– Это единственное место во всей вселенной, где мы совершенно одни, – сказала она серьёзно.
Летягин заворожённо смотрел. Зина выпрямилась под его взглядом, отстегнула бретельки сарафана.
– Иди ко мне… – позвал он.
Они расстелили на траве покрывало, вытащили из сумки бутылку с морсом, пакет с едой.
Летягин лёг на спину. На удивление было не жёстко. Зина прилегла на него сверху.
Он любил её ощущать сверху. Мог сколько угодно гладить округлые сбитые ягодицы, держать их в руках, направляя. Её груди касались лица. Летягин прижимался сильнее, вздрагивая от нарастающего желания…
Они проснулись вместе от прохлады, тянувшей от озера. Лёгкий дымок туманом клубился у воды.
Зина молчаливая поднялась, оделась. Летягин наблюдал за ней – что-то не так?
Когда уходили, она с силой обняла его.
– Сегодня последний день, – голос Зины дрожал.
– Почему последний?
– Завтра приезжает она.
Он погладил её по голове.
– Я чувствую, что последний. Так как было уже не будет… – Зина расплакалась.
– Успокойся, дурочка. – Летягин приподнял её лицо, – я ведь здесь с тобой. Ну что ты? – Он обнял её.
– Нет, не будет! Не будет… – Зина плакала, всхлипывая на его плече.
Впервые Летягин задумался о последствиях.
Он посмотрел вверх, словно из колодца. Свет бледнел. Стало темнее и прохладней. На миг он ужаснулся: «Что я наделал? Что будет с этой девочкой?»
Ольга приехала поздно вечером. Летягину показалось её не было целый год. Так он отвык. Никакой радости от встречи. Он сидел за столом и пил давно остывший чай.
Довольная, напитавшаяся городом Ольга щебетала, передавала приветы от родителей, знакомых, разворачивала свёртки, раскладывала вещи, ходила из комнаты в комнату. Казалось более чужой, чем до отъезда.
Летягин с грустной улыбкой цедил чай.
Ольга загорела. На ней было новое белое платье в тонкую голубую полоску. В нём она выше и ещё стройней. Новая причёска, новые духи. Городская жизнь пахнула. Летягин смотрел на жену – холёная горожанка, какой всегда и была. «Отец деньжат подкинул».