Чтение онлайн

Сердце Альрика сжалось, и это было сильнее боли в руке. «Суртур! – раздалось где-то в глубине его существа. – Хитроумный бог Локи глупец по сравнению с тобой. – Он медленно вытащил пальцы из снега и уронил ведро на пол. – Если бы ты сказал мне это до того, как искалечил меня, я бы убил тебя не раздумывая. А теперь мне придется согласиться с тобой. По крайней мере, ты в это веришь».

Альрик опустил голову. Мысли смешались. Он никогда не отдаст Ингвара и Бьора насильнику мальчиков!

– Кендтманн, – требовал Суртур. – Скажи мне, что ты отдашь мне своих детей.

Зал накрыло тишиной, словно снегом, время остановилось.

Почувствовав, как из руки струится кровь, Альрик сдавил один из браслетов потуже, чтобы пережать артерию. Сможет ли он удержать меч в руке? Да еще против такого воина, как Суртур!

– Нет, – отрезал Альрик. – Моих сыновей ты не получишь.

– Я так и знал! – взревел Суртур, и своды Зала зазвенели. – Едва я освобождаю тебя от железного ошейника, как ты тут же хватаешь меня за горло. – Он бросил топор под ноги Альрику. В лезвии отражался огонь костра – казалось, оружие горит изнутри. – Значит, сегодня ночью один из нас переселится в Вальхаллу. Подними топор! Или я зарежу тебя, как свинью.

Альрик подумал о «Пожирателе трупов», своем лучшем мече, – тот остался дома, прислоненный к его кровати: носить оружие в доме ярла считалось святотатством. Но даже с привычным клинком в руке ему сейчас вряд ли удалось бы победить Суртура…

Он потянулся за топором и поднял его левой рукой. Эта рука привыкла держать щит и бить им врагов, но никогда не упражнялась в работе с оружием.

И тут кто-то бросился на Суртура и повалил его на пол. Ярл закричал. В клубке, в котором сплелись тела двух мужчин, мелькала желтая накидка Ситрика Шелковой Бороды.

– Беги, Альрик! – крикнул Ситрик, и чья-то рука с кинжалом мелькнула между телами борющихся. Раздался грохот падающих скамеек, гости вскочили на ноги, чтобы защитить своего вождя.

Оценив ситуацию, Альрик задушил в себе порыв броситься на помощь Ситрику: шурин был фактически без нескольких секунд мертв. Но Катлу и мальчиков он еще может спасти! Не дожидаясь, пока гости справятся с Ситриком и примутся за него, Альрик бросился прочь из Зала. Зажав искалеченную руку под мышкой, он пробежал мимо жертвенного столба, и на какой-то миг ему привиделась привязанной к нему вся его семья.

Холодный ночной воздух быстро прояснил сознание. В окрестностях поселка стояла полная тишина. За некоторыми ставнями еще виднелся свет, из-под дверей тянуло запахом горелого рыбьего жира, но никто не встретился одинокому беглецу на пути к дому. Когда Альрик по кровавому следу праздника на снегу подбежал уже к самой двери, он выдохнул с облегчением: за ней все было тихо. Суртур не догадался послать сюда своих воинов заранее.

Здоровой рукой Альрик толкнул дверь. Катла сидела на краю кровати и поправляла поленья в очаге. Мальчики спали, зарывшись в солому в своих деревянных ящиках, служивших кроватками. Какое-то время Альрик жадно впитывал в себя все, на что переводил взгляд. Пытаясь отдышаться, он понимал, что пройдет немало времени, пока у его семьи снова появится крыша над головой.

– Что случилось? – Катла вскочила с места и склонилась над рукой мужа, ее рыжие волосы коснулись его кожи, но он крепко держал ладонь под мышкой, не давая осмотреть.

– Дети… – с трудом произнес Альрик. Только сейчас он заметил, что горло было словно сдавлено. – Нам нужно немедленно исчезнуть.

Катла не стала задавать никаких вопросов. Она тут же схватила на руки Ингвара – мальчик был маленьким и легким – и стояла с ним уже в дверях. Альрик бросил прощальный взгляд на свой меч у стены: сейчас он мог рассчитывать только на одну руку, в которой надо было нести Бьора-крепыша, – Катла с трудом поднимала сына, даже когда тот был еще младенцем.

В следующее мгновение семья уже бежала в направлении пристани.

Январь 828 г. от Р. Х.

Ruves Altus [3] , Palatium [4] дожа

В воздухе над лагуной повисло морозное дыхание января. Но руки дожа дрожали не только от холода, когда он вцепился ими в тяжелую шерстяную штору на окне, сквозь щелочку выглядывая наружу – на двор, на море лиц. С улицы тянуло несвежим воздухом.

– Что же будет, если они меня не примут? – Словно ища поддержки, он оглянулся в зал и вытер свой блестящий вспотевший лоб.

– Ничего не будет, Джустиниано, – сказал широкоплечий человек с бородкой, похожей на полоску, нанесенную птичьим пером. Выражение крайней озабоченности искажало черты его лица. – Выйдите, наконец, к ним! – повысил он голос. – Покажите себя народу, чтобы он мог подтвердить свой выбор! То же самое делали все ваши предшественники.

Остальные шесть трибунов, находившиеся в большом зале, окружили обоих знатных особ и кивали в подтверждение этих слов.

Однако высокий дож не двигался с места. Дрожание его рук передавалось складкам шторы, тяжелая кожаная окантовка тряслась над мозаичным полом. Ропот толпы, доносившийся с улицы, становился все громче.

– Вы лжете, Бонус, – сказал дож и судорожно сглотнул. – Все мои предшественники, все до одного, мертвы. Их ослепили, казнили или просто убили. Потому что народ их не любил. Разве не так?

Тот, к кому обращался дож, фыркнул:

– Если эта правда облегчит для вас попытку выйти к своим подданным, пока еще не поздно, то пусть она восторжествует. И тогда с вами, Джустиниано, все будет по-иному.

Не выдержав дальнейшего пребывания на задворках зала, Мательда протиснулась между собравшихся трибунов к своему отцу, особенно остерегаясь прикоснуться к пахнущему душистой водой Бонусу. Она всеми силами старалась сдержаться, чтобы не заключить отца в объятья и утешить: это немедленно разрушило бы авторитет дожа среди дворян и подавило его уверенность в себе.

– Твои предшественники были слабыми людьми, – умоляющим голосом обратилась Мательда к дожу. – Они думали лишь об одном – как обогатиться. Но ведь ты – Джустиниано Партечипацио! Ты сделаешь Риво Альто центром городов, расположенных вокруг лагуны, и покончишь со спором между франками и византийцами за нашу землю. Ты сможешь удовлетворить их запросы, и мы все станем свободными, и наши корабли будут привозить богатства из дальних стран в нашу лагуну. Выйди из дворца и скажи это своим подданным. И они полюбят тебя. Так же, как люблю тебя я.