Чтение онлайн

Николь была очень расстроена, но отчаянно пыталась замять это дело. Она поспешила вернуть миниатюру на место до того, как пропажа будет замечена, но Мартин застал ее врасплох с маленьким портретом в руках и сделал единственно возможный вывод, что все было украдено ею. Николь слишком поздно оценила риск, на который пошла. Она никогда не забудет момента, когда ее поймали: изумление и ярость старика и ее собственный ужас, толкнувший на то, чтобы объявить о своей беременности.

Николь схватилась за голову, пытаясь освободиться от неприятных воспоминаний, и сосредоточилась на трех фигурах, медленно идущих в сторону конюшни в увядающем свете дня: Мартина, ее сына и замыкающей процессию няни Мелани.

Голова отяжелела. Решив, что может ненадолго прилечь, Николь разделась… Она посмотрела на огонь, горящий в мраморном камине, и оглядела всю спальню. Слишком роскошно для дочери дворецкого! Она всего лишь случайный попутчик в экипаже собственного сына, разочарованно напоминала себе Николь. Осторожно отвернув роскошное покрывало, она села на хрустящую простыню.

Мартин пережил собственных детей, разлучился с одним из внуков и пережил смерть первой правнучки, грудной дочери Пола. Сейчас он собирался приютить Джима у себя в доме, невзирая на то, как тот появился на свет! Почему же она сомневается в перемене, произошедшей в Мартине? Ее сын — продолжение рода старика, а время творит чудеса.

Когда мысли перескочили на отношения с Полом, Николь опять захлестнуло чувство острого стыда. Здесь ничего не изменилось: когда Пол смотрел на нее, она загоралась.

Молодая женщина прислонила горящее лицо к прохладной подушке, но это не освободило ее от гнетущего предчувствия. Один лишь момент слабости, и она поставит и себя и своего сына в невыносимое положение.

Еле уловимый звук разбудил Николь. Лампа у кровати горит, занавеси на окнах зашторены. Пол сидит у камина с грустным раздумьем на смуглом лице, моментально исчезнувшим в тот миг, когда он встретился с ее удивленным взглядом. Красивые черты лица смягчились.

— Что ты тут делаешь? — сердито спросила Николь.

— Зашел посмотреть, как ты себя чувствуешь, и задержался, чтобы подложить дров в огонь.

— Хорошо, — соврала Николь, воспитанная в убеждении, что признак дурного тона говорить о плохом самочувствии в присутствии посторонних.

— Ты так не выглядишь. Я бы предложил тебе пропустить обед и остаться в постели.

Николь резко села.

— О, я думаю, это произвело бы большое впечатление на твоего деда, не так ли? Гостья, только что появившаяся и тут же прямехонько улегшаяся в постель. Такого здесь не бывало.

— Сейчас главный герой — Джим. Я думаю, тебе не следует беспокоиться о впечатлении, которое производишь ты.

— Я и не беспокоюсь. — Ее голос погрубел, потому что ей очень не нравилось, когда Пол замечал ее слабость и тревогу.

— Ты гоняешься за собственной тенью с тех пор, как появилась здесь, — невозмутимо продолжал Пол. — Мир и тишина успокоят твои нервы.

— У меня нет нервов.

— Их предостаточно на каждом сантиметре твоего исключительно чувствительного тела, включая самые привлекательные и неожиданные места, — сказал Пол с кажущейся холодностью. Взгляд его задержался на залившей щеки Николь краске, когда он проходил мимо кровати.

— Не приближайся, — предупредила Николь голосом, поднявшимся на целую октаву.

Пол сбросил пиджак и присел на край постели.

— Я тебя так сильно обидел? — мягко осведомился Пол. — Ты проглотила со мной больше, чем могла прожевать, Ники, разве не так? Около трех лет назад ты хотела просто поиграть, а я выдернул ковер у тебя из-под ног и взял больше, чем, думаю, ты намеревалась мне дать.

— Остановись, Пол! — Николь откинулась обратно на подушку с побелевшими и перекосившимися от боли губами.

— Я спрашиваю тебя сейчас… Что ты ожидала от человека, похоронившего жену и ребенка всего несколькими месяцами раньше? Я хотел быть один, а ты все время вертелась передо мной. В какой-то мере я даже возненавидел тебя за это, но и тогда не мог отрицать, что хочу того же, чего добивалась ты.

— Все, чего я хочу сейчас, это чтобы ты оставил меня в покое!

Пол дотронулся указательным пальцем до ее тонкой руки, лежавшей на простыне, и Николь отдернула руку так, будто его теплое прикосновение обожгло ее.

— Ты научилась быть осторожной, а сейчас еще и напугана.

— Я не напугана.

— Нет? — Пол посмотрел на нее, и весь мир потонул в глубине его красивых глаз. — Тргда почему каждый раз при моем приближении ведешь себя как испуганный ребенок?

— Это чепуха.

Пол медленно погрузил смуглые пальцы в копну ее светлых волос, а другой рукой властно притянул к себе. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Легкие с трудом справлялись с дыханием. Она знала, что, если он сейчас же не отпустит ее, она пропала, и все же не могла найти в себе сил вырваться из объятий.

— Ты женщина в каждом своем проявлении, Николь. Ты таешь в моих руках, — ласково выдохнул он. — Так и должно быть.

Звонок тревоги загудел в голове Николь.

— Это так и есть… чертовски опасно.

— Безопасные вещи так скучны, — с трудом выговорил он. Красивая темная голова Пола склонялась к ней, пока его жаждущие губы не сомкнулись с ее губами.

Она растворилась в этом поцелуе. Биение сердца штурмовало барабанные перепонки, и собственное желание росло внутри Николь, переполняя и готовясь вот-вот вырваться наружу… Пол сорвал с нее простыню, обхватил руками округлые бедра, крепко прижал Николь, чтобы дать ей почувствовать силу своего возбуждения. Она закрыла глаза, и тело вспомнило все, что было между ними в те далекие дни.

Его язык продолжал дразнящую игру с ее чувственным нёбом. Николь судорожно вздрагивала и извивалась от этого, как от пытки, слабые крики наслаждения вырывались из самой глубины гортани.

— Тебе это нужно не меньше, чем мне.

Опытной рукой Пол мгновенно стянул с Николь одежду, глядя ей в глаза расстегнул лифчик, снял бретельки с вытянутых рук и отбросил его. Его горящий оценивающий взгляд, как огненный поцелуй, прошел вниз, по набухшим, вздувшимся холмикам ее грудей, увенчанных тугими розовыми сосками. Николь сделала инстинктивное движение закрыться простыней от этого взгляда. С нервным смехом Пол взял ее руки в свои и не дал этого сделать.