Шрифт:
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Глава 1
Январский мороз привычно игнорировал теплую одежду, пробираясь, казалось, в самое нутро. До официального окончания самоназначенного отпуска было еще несколько дней, но телефонный звонок от потенциального клиента заставил меня ехать в офис через холодную серость среднерусской зимы и позднесоветской застройки. В это время года в Тарасов не стоило вглядываться. То немногое, что уцелело от купеческого прошлого городка, теперь сиротливо ютилось между хрущевками и новостроем предпринимательского бума девяностых.
На крыльце меня ждала женщина лет примерно пятидесяти в цигейковом полушубке и ее дочь в ярком необъятном пуховике, какие сейчас носила молодежь. Девочке было не больше восемнадцати. Красные заплаканные глаза, дерганые движения и усталость в осанке – все это указывало на сильные переживания.
– Помогите нам, пожалуйста! – Она всхлипнула и замолчала, видимо, стараясь не расплакаться, когда за нами закрылась дверь кабинета.
– Понимаете, – вступила в разговор ее мать. – Кирилл, молодой человек Аси, погиб в новогоднюю ночь. Полиция считает, что это несчастный случай.
– Это не так, его убили! – На этот раз девушка всхлипнула громче и, уже не стесняясь, позволила себе слезы.
– И что заставляет вас считать, что это было убийство? – Не то чтобы мне не нравилось мозолить глаза бывшим коллегам, но в ближайшие планы поход в прокуратуру не входил определенно.
– Кирюша был очень хорошим мальчиком. Правильным таким. Мне он нравился. А в полиции нам сказали, что когда они с компанией праздновали, то все употребляли, и алкоголем дело не ограничилось. Якобы он вышел на мороз и замерз насмерть, – женщина рассказывала, не прекращая поглаживать по спине дочь.
– Он не наркоман! И он не пил вообще! – горячо возражала Ася.
– Это правда, – подтвердила мать. – Он в этом плане был очень надежным. Ни к чему не прикасался.
– А вы, – обратилась я к девушке, – были рядом с ним в ту ночь?
– Нет, – куда-то в платок простонала девушка. – Я с ангиной свалилась в тот день. Кирюха хотел все отменить, но я не дала. Праздновали у него в коттедже. Дура! Не надо было его пускать!
– Мы вас очень просим, – женщина поджала губы, но, осмелев, продолжила: – Чтобы расследование Кирюшиной гибели не пустили на самотек. В полиции нас не стали слушать. Сами понимаете, как это выглядит. – Женщина снова погладила дочь. – Я просто хочу сказать, что Кирилл был слишком ответственным для такой смерти. Поэтому в голове не укладывается, что он мог так запросто оказаться на морозе.
Я согласилась взяться за это дело, малодушно полагая, что, скорее всего, версия следствия верна. Просто хотелось как-то утешить девушку, чтобы этот печальный эпизод остался в прошлом. В конце концов, никто из нас не застрахован от нелепой смерти, каким бы ответственным и собранным ни был человек.
Кирилл оказался студентом четвертого курса Педагогического института. Будущий педагог-психолог рос сиротой. Ему было четырнадцать, когда родители погибли в автокатастрофе. С тех самых пор он воспитывался дядей со стороны матери. Последний год часто жил у Аси, поэтому ее мама, Алевтина Ивановна, так хорошо узнала его.
– А дядя Кирилла тоже не согласен с выводами следствия? – не стоило идти вразрез с желаниями семьи.
– Александр Николаевич очень сложный человек, – не сразу ответила женщина. – Мы почти не разговаривали о случившемся. Честно говоря, я не знаю как. Он не из тех людей, к кому можно просто подойти и поделиться тем, что тебя мучает.
Напоследок я попросила Асю приготовить оставшиеся у нее вещи Кирилла, фотографии, записки – все, что могло помочь мне понять характер молодого человека. Я понадеялась, что в домашней обстановке рассказ о Кирилле дастся ей легче.
В прокуратуру ехать не хотелось, но другого выхода у меня не было. В негласной войне частников и работников официальных правоохранительных органов преимущество было за последними. Честь мундира блюлась строго, и к бывшим коллегам там относились настороженно.
У пропускного пункта стоял Киря, отдавал распоряжения и периодически что-то кричал куда-то в глубь коридора.
– Владимир Сергеевич, добрый день! – отрапортовала я.
– Таня? А ты чего здесь? – Лицо мужчины светилось послепраздничным довольством. – Проходи давай. Ты ко мне?
– Увы, Киря, я иду к Папазяну.
– Иванова, ты совсем жить спокойно не любишь?
– И насколько не люблю, Кирь?
– Ненавидишь, – заключил подполковник.
– Он снова одинок? – обреченно предположила я.
– Кабинет тебе известен, – отчеканил Киря голосом родителя, отчитывающего ребенка.
Не то чтобы мне не нравился Гарик. Он хороший следователь и неглупый человек, но подчеркнуто навязчивое внимание с его стороны ко всему женскому полу, независимо от возраста и социального статуса, изрядно утомляло.
Его кабинет располагался справа от лестницы на втором этаже. Через открытую дверь до меня доносились обрывки телефонного разговора.
– Здравствуй, Гарик! – Моя сумка громче, чем планировалось, упала на стул перед ним.
– Вы только посмотрите, кто пришел – очаровательная динамщица! Ты ошиблась дверью или сегодня самый счастливый день в моей жизни? – Он вскочил с места, порываясь обнять меня.
– Остынь, ретивый! – препираться с Гариком можно было бесконечно. – Кажется, мы с тобой теперь работаем над одним делом, а у коллег в чести субординация.