Чтение онлайн

– Ну вот, вы опять побледнели, – отметила Амалия, пристально наблюдая за ним.

– Нет, это не то, – упрямо проговорил Александр. – Просто вы заговорили о дневнике, и я кое-что вспомнил.

– Что именно?

– Один мой друг недавно умер, – пояснил Александр. – И я нашел его дневник. Он там писал… – Корф сделал над собой усилие, – писал ужасные вещи. Обо мне, о наших знакомых, о своем отце. А я считал его своим другом. Я думал, мы друзья… – Его голос дрогнул.

– Мне кажется, я знаю, о ком вы говорите, – сказала Амалия.

Александр хотел возразить, что она не знала Льва Строганова, но девушка продолжала:

– Это, наверное, был человек глубоко несчастный. Есть, знаете, такие люди, которым плохо, но они никогда не станут в том признаваться. Им проще чернить все, что они видят, записывать какие-то сплетни, злословить… Внешне они могут казаться всем довольны, могут даже блистать в свете, но это ничего не значит. Если тот человек ни о ком не написал доброго слова, можете быть уверены: он был очень несчастен. Его можно только пожалеть.

Александр растерялся. Потому что никогда еще не думал о Льве под таким углом, потому что совершенно не знал эту его сторону. И впервые задал себе вопрос: был ли тот действительно несчастен – или Амалия Тамарина просто слишком добра?

Во всяком случае, хорошо уже то, что он вспомнил о дневнике Льва, о котором из-за последних событий совершенно забыл. «Сегодня же, – решил Александр, – я вернусь домой и уничтожу его».

– Я все-таки полагаю, что мой друг… кого я считал своим другом… не был несчастен, – с сомнением сказал молодой человек. – Блестящий офицер, из богатой семьи…

Амалия едва заметно поморщилась.

– Я о душе говорю, а не о том, сколько у него было денег, – тихо сказала она.

Положительно, у нее был талант ставить его в тупик, поэтому барон счел за благо умолкнуть. И только через несколько шагов спросил:

– Куда мы идем?

– Не знаю, – призналась Амалия. – Я все же думаю, что вам надо вернуться к себе, а я поеду к Настасье Ивановне.

– Я с вами, – тотчас же вызвался Александр и остановил извозчика.

Голова у него почти перестала болеть. Он понял, что Амалия хочет отыскать дневник студента, и поэтому даже не стал возражать, когда ему предложили следующий план.

– Мы объявим ей о пенсии, которую обещал Горохов, и скажем, что взамен надо предоставить все бумаги Николая. Будем надеяться, дневник среди них. Он сильно облегчил бы мою задачу, – прибавила Амалия.

Однако, когда они подъехали к лавке, ее окна и окна наверху не светились.

– Может быть, хозяйка ушла в гости? – предположил Александр. – Или уже уснула?

– Может быть, – с сомнением отозвалась Амалия. – Девятый час уже. Хотя…

Молодые люди обошли лавку и постучали в знакомую дверь. Из-за нее раздалось мяуканье, но больше никаких звуков не последовало.

– А я и не знал, что у них есть кошка, – удивился Александр.

– Конечно, есть, – подтвердила Амалия. И в ответ на удивленный взгляд спутника пояснила: – В прошлый раз я видела блюдечко с молоком в углу.

Ее ответ наполнил Александра умилением. Она была такая умненькая, такая милая, такая правильная. И к тому же с ней совсем не было скучно.

– Дверь открыта, – внезапно сказала Амалия.

– Не может быть! – вырвалось у офицера.

Амалия толкнула створку, и та подалась. Петли издали звук, похожий на сладкий зевок. По прихожей с озабоченным видом сновала бело-рыжая кошечка. Завидев людей, она мяукнула и ускользнула в дверь, которая вела в комнаты.

– Может быть, служанка вышла? – предположил Александр. – Настасья Ивановна! Настасья Ивановна!

В ответ где-то закашляли часы, пробили четверть и умолкли.

Чувствуя, как у нее взмокли виски, Амалия двинулась к гостиной. Половицы скрипели под ее шагами. Еще шаг, другой, дверь гостиной приоткрыта – и…

Свет от уличного фонаря проникал в окно и, повторяя искаженные очертания рамы, падал вниз неровным прямоугольником. Острый взгляд Амалии сразу же выхватил в этой полосе света свешивающуюся с кресла неподвижную руку. Вокруг тела металась испуганная кошка.

– Мяу!

Александр подошел, посмотрел поверх плеча Амалии, хотел что-то сказать – может быть, удержать ее, чтобы не ходила туда, – но его спутница уже решительно толкнула дверь и вошла. Она наступила на какие-то листы и только теперь заметила, что все ящики стола и комода выдвинуты, все бумаги высыпаны из них, словно здесь кто-то что-то долго и отчаянно искал.

– Зажгите свет, – велела Амалия, стаскивая перчатки. – Только осторожно.

И когда свет зажегся, прежде всего подошла и посмотрела на полосы на шее убитой хозяйки.

– Надо искать дневник, – проговорила девушка. – Заодно неплохо бы проверить, на месте ли деньги.

– Думаете, это ограбление? Может быть, Настасью Ивановну ограбила служанка? – выдвинул версию Александр.

– Нет, – ответила Амалия. Кошка подошла и потерлась о ее платье. – Ее задушили, точно так же, как и ее сына. Если я права, денег на месте не окажется. Ведь серебряные часы ее сына тоже исчезли.

– Для отвода глаз, – усмехнулся Александр. – Думаете, убийцы искали дневник?

– Меня бы это не удивило. Но вот что странно… – Амалия умолкла. – Женщина сидит в точности так, как сидела вчера, когда мы приходили к ней. Неужели…

– Наверное, кто-то пришел сразу после нас, – предположил Александр, беря в руки пачку счетов и старых писем.

Амалия принялась помогать ему. Вдвоем они пролистали все бумаги в гостиной и перешли в соседнюю комнату, где обнаружили труп служанки. Очевидно, та, более крепкая физически, чем хозяйка, пыталась защищаться, потому что часть мебели в комнате была опрокинута.