Чтение онлайн

– Нет, нет, – сказала мать поспешно, уловив его намерение. – Все знают, что эти украшения должна носить твоя невеста, так что было бы невежливо… Ну, ты понимаешь.

И она сама закрыла коробку, этим жестом словно отрекаясь от парюры навсегда. Потом спросила:

– Как твоя рука, лучше?

– Я как раз собираюсь идти к Боткину, – ответил сын. – А что вы говорили о подкопе?

– Ах, это просто невероятно, просто чудовищно!

Полина Сергеевна оживилась и принялась описывать, что в доме на Малой Садовой была будто бы сырная лавка, а на самом деле там жили террористы, которые сделали подкоп под улицу и заминировали его. И если бы 1 марта государь поехал не через Екатерининский канал, а другим путем, он бы неминуемо оказался на Малой Садовой, и последовал бы взрыв.

…Александр не помнил, как попрощался с матерью, не помнил, как оказался на улице и взял извозчика, чтобы ехать к Боткину, – двигался как сомнамбула. И только боль вернула его к действительности, когда доктор снял повязку и стал осматривать раненую руку.

– Какие-то безумцы… – прошептал офицер. – Они охотились на него как на дикого зверя!

Боткин удивленно посмотрел на него.

– Вы бледны, Александр Михайлович… Голова у вас не кружится?

– Нет! – отрезал барон Корф. – Ну вот вы, доктор, умный человек. Вот объясните мне: они убили государя. И чего этим добились?

– Сложный вопрос, – усмехнулся доктор. – Видите ли, прежде всего добились того, что о них говорят. Их считают силой после того, что они совершили. Террористы внушают страх. А в нашей стране – так уж сложилось – кто внушает страх, тот имеет власть. Над людьми вообще или только над душами, в данном случае неважно… Ну вот, вы опять побледнели, голубчик. Куда это годится…

А Александр задумался. Власть страха… Ну да, все верно: запугать, чтобы почувствовать себя сильными. Он вспомнил один из душераздирающих романов миссис Ладгроув, где было описано фантастическое существо, которое питалось чужими страхами и жило за их счет. Тогда, в мгновения блаженного ничегонеделанья, образ показался ему чепухой, фантазией в гофмановском духе, однако теперь молодой человек так уже не думал.

«Ну уж нет! – со злостью решил барон. – Они могут убить меня, но запугать себя я им не дам!»

Кроме того, офицер вспомнил еще одного человека, который, по-видимому, тоже был твердо намерен не дать себя запугать, и сразу же от Боткина поехал к Амалии. Но Аделаида Станиславовна сказала ему, что дочь ушла куда-то, кажется, к модистке, и обещала вернуться не скоро.

Полный смутного недовольства, которое он затруднялся себе объяснить, Александр вернулся домой и застал у себя князя Мещерского и Никиту Васильчикова.

– Я думал, ты на дежурстве, – сказал Александр Сержу.

– Старик меня отпустил, чтобы я за тобой присматривал, – объяснил тот. Александр вспыхнул. – Кстати, ты слышал новость? Двор перебирается в Гатчину.

– Сейчас? – удивился Корф.

– Петербург ненадежен, и государя уговорили, хотя он до последнего отказывался уезжать, – отозвался Никита. – Но когда стало известно о подкопе на Садовой…

– Под улицу действительно была подведена мина? – быстро спросил Александр.

– Да, – кивнул Никита. – До сих пор к ней не решаются притронуться, вызвали лучших саперов. Говорят, мина снаряжена по последнему слову взрывного дела.

– Тебе повезло, что вы ехали не через Садовую, – добавил Серж. – Иначе бы жертв было куда больше.

– Ты называешь это везением? Черт возьми! – не сдержавшись, вспылил барон. Отвернулся и в волнении сделал несколько шагов по комнате.

– Послушай, Корф, – вмешался Никита, – в конце концов, мы твои друзья. И как друг, я скажу тебе вот что: если что-то произошло, то все уже бесполезно. Ты понимаешь? Прошлого не изменить.

– Ты о чем? – хмуро спросил Александр.

– Мы же видим, что происходит, – ответил за Никиту Серж. – Ты казнишь себя за то, что не смог спасти государя. Ты был там, и тебе кажется, что все могло повернуться иначе. Но тебе не в чем себя винить, и никто… слышишь, никто… не обвиняет тебя в том, что случилось. Это судьба, понимаешь? А другое ее имя – рок. Против рока ты ничего не можешь поделать.

– Вот как? – усмехнулся Александр. – Значит, надо просто покориться? Плыть по течению? И если какой-то мерзавец захочет меня убить, получается, такова воля рока? А если я убью его первым, как насчет рока? Может, тогда покорится он сам, а?

Никита покосился на Сержа и развел руками.

– Что ты хочешь доказать? – серьезно спросил князь.

– Только то, что все списывать на судьбу глупо, – отрезал Александр. – Надо действовать, а не искать оправданий.

В сущности, той же точки зрения придерживалась и Амалия Тамарина.

Раздобыв вчера ключ от неизвестной двери, она прежде всего показала его Даше и спросила, не видела ли та его прежде. Но горничная ответила, что ключ ей незнаком, и тогда Амалия, сказав матери, что идет заказывать себе платья, отправилась искать друзей Николая Петрова.

Она поговорила с Андреем Ивощуком, потом нашла Алексея Сипягина, который в свободное время давал частные уроки, и расспросила его также. Но Амалии не удалось узнать ничего нового, кроме того, что покойный Николай был скромный, приятный, обаятельный юноша, хороший товарищ и вообще душа-человек. Более того, у Амалии сложилось впечатление, что Петров не мешал работу и настоящую дружбу. Оба – и Ивощук, и Сипягин – утверждали, что в кругу их знакомых преобладали весьма умеренные взгляды, и полиция никогда никого из них не беспокоила. О том, что Николай являлся осведомителем, друзья его даже не подозревали.

– А с кем еще он общался? – допытывалась Амалия. – Где бывал?

Андрей Ивощук призадумался и сказал, что Петров общался со многими студентами и бывшими студентами, но у него, Андрея, сложилось впечатление, что все эти знакомства мало что значили. Сипягин подтвердил слова Ивощука и добавил, что Николай мог быть довольно скрытным, но сам Алексей никогда не имел повода усомниться в его честности и с легкостью доверил бы ему что угодно, да хоть даже свою невесту. А вообще Николай много читал, ходил в библиотеки, любил театр… Правда, однажды он удивил Алексея. Сипягин шел по Гончарной улице и увидел идущего ему навстречу с какой-то дамой Николая, так тот сделал вид, что не признал друга. Но Алексей на него не в обиде – вдруг у дамы строгие родители, к примеру, и Николай не хотел ее компрометировать?

– А что это была за дама? – заинтересовалась Амалия. – Случаем, не веснушчатая невысокая блондинка?

– Она, она, – обрадовался Алексей. – Вы ее знаете?

У Амалии так и вертелся на языке ответ: «Век бы с ней не встречаться». Но девушка пересилила себя и, задав еще несколько вопросов, простилась с Алексеем.

Итак, Николай был на Гончарной улице и предпочел не узнать друга, когда тот шел ему навстречу. Тут Амалия вспомнила, что квартира террористов находилась неподалеку, на Тележной улице. Что, если Николай снимал, к примеру, комнату на Гончарной, чтобы быть к ним поближе? И что, если ключ, лежащий сейчас в ее кармане, именно от той комнаты?