Чтение онлайн

– Бери,-улыбнулась я.

– Сиба,-Соня схватила коробку и прижала к груди, любовно поглаживая.

– Не за что,-Марк потрепал ребенка по голове, неуверенно улыбнулся мне и тут же испарился из моего кабинета. Только что, он дал явную взятку моему ребенку. Правда, до конца даже не знал, что его ждет. Сам ,ведь, и пострадает…

– Соня!-заорал Баринов, раненым медведем, спустя несколько часов после вручения подарка. Пришлось подскочить и бежать на крики ,и явно не очень приличную речь, хотя ,зная умения Баринова, это он еще сдерживался.

– Что случилось?-спросила я у хохочущей Юли.

– Какие-то документы залила, и все кресло. Он сел прямо в лужу,-произнесла секретарша,пытаясь восстановить дыхание. Ну, София Марковна, устроили вы папеньке боевое крещение!

Глава семнадцатая

София Марковна обожала наводить свои порядки. Правда, мама сильно ругала, но великих тоже сначала не понимали. Вот и ее трепетную детскую душу никто не мог понять. А ребенок хотел творчества! Свободных мыслей, и чтобы никто не мешал делать так, как она считает нужным. Познавать мир,- это вам не просто в песочнице куличики лепить. Ну, и пускай с яслей выгнали из-за слишком вздорного характера. Между прочим, воспитательнице шла короткая стрижка. И не важно, что это из-за Сони ей пришлось ее сделать. Не виноват же ребенок, что клей ПВА вылился ей сам на голову, когда она спала! А то, что баночка была в руках нашей Софии Марковны, так ее подставили. Да, да! Именно так!

Соня, приоткрыла дверь в кабинет этого странного дядьки, который подарил ей водяной пистолетик. Осмотрев помещение, ребенок прошел в глубь и вскарабкался на высокий стул. На самом деле, он не был ее конечной целью. Ну, что может быть

интересного на стуле? А вот на столе много чего.

Зря, конечно, Марк Константинович не запер кабинет. Да и важные бумаги со стола надо убирать, так же, как и ножницы, которыми вскрываешь письма. Если честно, там, где есть маленький ребенок, убирать надо все.

София вытащила карандаш и стала выводить рисунки на лежащих листиках. Вот дом, деревце, солнце, мама. Это, конечно, она так думала, рассматривая хаотичные линии, но потом нарисованное ей не понравилось и она твердо решила, избавиться от таких «шедевров». Конфетти из бумажек с буковками намного интереснее.

Когда Марк утром зашел в свой кабинет, Соня дорезала последний контракт. Методично так, углубившись в сам процесс и не замечая, что хозяин этого кабинета, стоит и лишь ртом воздух хватает, как рыба выброшенная на берег.

– Эля!-а вот когда дядька стал орать, Соня резко бросила свое занятие и даже ножницы оставила на столе, спрятав руки за спиной. Это сделала не она. Она просто мимо проходила, решила на стульчике посидеть, мягоньком.

– Чего тебе надобно, старче?-хмуро спросила Элина Владимировна, заходя в свой бывший кабинет. Хотя, на самом деле, она догадывалась о причинах крика Баринова. А уж увидев сидящую за столом дочь, поняла, что не далеко ушла от истины. В прошлый раз была лужа, в этот раз бумаги. Нет, все в принципе, правильно. Эля ведь строго настрого запретила играть водяным пистолетиком в кабинетах. Но ведь о бумажках, лежащих на столе никто ничего не говорил. Уточнять, ведь надо, граждане взрослые!

– Забери с моего кабинета своего ребенка,-наконец, смог произнести Марк, задыхаясь. Он только отошел от прошлого инцидента, как тут сюрприз. А ведь утро так хорошо начиналось.

– Как скажешь,-пытаясь сдержать ухмылку, произнесла Эля. Не будет же она говорить ему, что и его ребенка он просит забрать. А то, что Соня любознательная, так в этом есть и заслуга Марка. Так что, нечего все на Элину Владимировну спихивать.

– Соня, пойдем я тебе дам еще бумажек. Но в этом кабинете, брать ничего нельзя. Хорошо?-Элина взяла Соню на руки и поцеловала в пухлую щечку.

– Дя,-энергично закивал ребенок, от чего два хвостика на голове стали подпрыгивать в такт. Сейчас София Марковна могла пообещать, что угодно. Ей же только сказали брать нельзя, а про смотреть, трогать и портить умолчали. Зря, очень зря. Для себя Соня решила, что обязательно вернется в этот кабинет. Уж очень он ей понравился, да и дядька смешно кричит. Как будто, кто-то его боится. София уж точно не боялась.

***

– Юля сделай мне чай,-попросил Баринов, заглянув в приемную секретаря Крыловой.-Хотя нет. Лучше кофе.

– Сейчас,-Юлия бросила рисовать на листочке кошку для Сони и поманила малышку за собой на подобие кухни. Пока булькал кофейник, Сонечка провела ревизию по всем шкафчикам. Нашла соль, сахар, мышеловку с засохшим кусочком сыра и один, кем-то забытый бутерброд. Однако, эти стратегические запасы мало волновали душу Софии Марковны. Ребенку хотелось чего-то масштабного, стоящего, чтобы гул ходил по всему офису.

Юленька налила в чашку кофе, кинула две ложки сахара, размешала и стала в тумбочке искать печенье. Соня проследила взглядом, куда полезла мамина секретарша и решила, что сахара дядьке она пожалела. Всего-то две ложки! Это ведь ничтожно мало. Поэтому София деловито достала банку с солью и потащила на стол, пока Юля отвернулась. Впрочем, какая в сущности разница? Белые крупинки, они и есть белые крупинки. Поэтому Соня не поскупилась на такой аналог «сахара». Благо, кофе был черный, как смоль, маскируя след преступления.

– Посидишь здесь, пока я отнесу?-повернулась Юля, так и не найдя искомого. Ладно, обойдется Баринов без печенья. Мучное есть вредно,-фигура портится.

– Я сама,-проявила инициативу Соня. Очень уж ей хотелось загладить свою вину за те бумажечки. Пусть дядька порадуется, какой она ему вкусный кофе принесла.

Юля пожала плечами и вручила чашку малышке, лишь на секунду замешкавшись. Зная Софию Марковну, можно смело опасаться вручать ей горячий напиток в руки. Документы если зальет не жалко, а вот если на себя. Маленькая же она все-таки, неразумная еще.

Соня крепко взяла чашку двумя ручками и понесла в кабинет к Марку. Благо, дверь была открыта, так что не пришлось просить взрослых о помощи.

– Соня?-слегка удивился Марк, увидев в маленьких ручках чашку со своим кофе.

– Это те,-объяснил ребенок, поставив кружку на стол. Фух, пока дошла, ужасно устала.

– Спасибо,-подозрительно протянул Баринов, гипнотизируя чашку. Было у него странное плохое предчувствие, которое даже не думало отпускать.