Легат
Шрифт:
С холма доносился густой речитатив – собравшиеся о чем-то просили богов и перечисляли все доблести погибших. Завели песню, протяжную, длинную, в ней пелось о севе и жатве, о дожде и зное, об урожае, и воле богов. Юний услышал знакомые имена – Макошь, Световит, Сварожичи… Это все были общие почти для всех сло-вен боги, но вот именно для этого рода была еще Птица, изображение которой – то ли конь, то ли утка – краснело вышивкой на белом покрывале, которое жрец Брячислав ласково накинул на плечи поднявшейся на вершину крады Невде. Рядом с девушкой, в вышитой рубахе, лежал ее мертвый жених Световит, Витень, такой же красивый, как и при жизни. Остальных убитых равномерно расположили по всей краде, но Витень все ж таки оказался в центре. За что такой почет? Ах да, он, кажется, сын Ведогаста, старейшины… Или просто умелый охотник и воин? А может быть, это все из-за девушки, невесты смерти?
На краю неба вдруг показалась черная туча. Старейшина Тарх с тревогой посмотрел на нее – успеть бы закончить покос. Рысь увидел, как он подозвал к себе нескольких молодых парней, в том числе и Зарко, что-то спросил, нахмурился, послал ребят куда-то. Юний усмехнулся – куда, гадать не надо. Ясно – на луг, копнить сено. Тризна тризной, война войною, однако сено на дожде гноить – негоже. Мудрый человек староста.
А туча между тем все наползала, медленно и неотвратимо. Вот уже закрыла почти полнеба, сразу сделалось темно, страшно, задул ветер, раскачивая ветви деревьев, погнал на реке волны.
– Знаменье богов! – воздев руки к небу, громко воскликнул Брячислав. – Боги смотрят на нас, люди!
И сразу все повалились на колени, даже старейшина Тарх. Запричитали, запели… Брячислав поднялся первым, поклонился на все четыре стороны, пригладил бороду и, улыбнувшись, громко сказал:
– Пора.
Обступившие краду люди взялись за руки, образовав хоровод, и, убыстряя шаг, пошли вокруг кострища, гулким речитативом поминая древних грозных божеств:
Гой еси вы, Навьи Деды и Прадеды,Старшие во роду нашем,Щуры и Пращуры рода!Поспешите, посланцы Вещего Бога,Встретить душу почившегоВнука Дажбожьего Световита…Все быстрее кружил хоровод, все быстрее лилась песня…
Идти тебе – не оглянуться да не преткнуться,А коли будет на то Свята Воля Рода,То и во срок свой в роду нашем вновь возродиться!Вот уже и слова слились в сплошной гул, а хоровод все кружился, пока, по знаку жреца, все не упали на землю.
Опустившись на колени, Брячислав поклонился в сторону священной рощи и что-то долго шептал про себя, после чего, не вставая с колен, махнул рукой двум мускулистым парням. Те поклонились на четыре стороны и, быстро скинув одежду, голыми полезли на краду. За ними поспешил жрец. Все затихло, словно бы перед грозою. Да, судя по наползающей туче, она сейчас и грянет, гроза, да как бы не дождь…
Юний и его воины с интересом следили за разворачивающимся действом. Взобравшись на краду, голые парни подошли к Невде и разом поклонились ей в ноги. Девушка отрешенно улыбнулась, подняла руки, и, по знаку жреца, невесть откуда взявшаяся старуха с ястребиным носом ловко сняла с девчонки плащ и рубаху. Обнаженная, в серебряном свете луны, Невда показалась Рыси прекрасной греческой статуей. Стройные бедра, плоский живот, полная, налитая соком грудь, распущенные по плечам волосы… Да, ничего не скажешь, дева была красива. Такая вполне может говорить с богами.
Подойдя ближе, Брячислав ласково погладил девушку по плечу и кивнул парням. Те, еще раз поклонившись, подняли Невду на плечи и осторожно спустились с крады. Внизу, разгоняя сгустившуюся тьму, вспыхнули факелы. Оранжевое дрожащее пламя их заиграло на мускулистых телах юношей, отразилось в широко распахнутых глазах Невды. Девушку понесли вокруг крады, и люди поспешно уступали дорогу, кланялись, падали на колени, провожая к богам светлую деву.
– Не забывай нас, Невдушка!
– Встретишь там наших, кланяйся.
– Да пребудут с тобой боги.
Многие старались дотронуться, прикоснуться к Невде, ведь теперь она считалась святыней. Девять раз парни пронесли девушку вокруг будущего кострища, после чего вновь полезли на краду, где, рядом с мертвым Витенем, крючконосая старуха уже расстелила мягкое свежескошенное сено. К вкусному запаху травы примешивался еще один сладковатый запах – запах разложения и смерти.
Обнаженная красавица, опустившись на колени, поцеловала суженого в мертвые губы и расслабленно улеглась рядом, на сено. Внизу, под крадою, вновь запели, ритмично хлопая в ладоши:
Огненной стрелой – в небо синее,Из полымени – в Светлый Ирий-Сад…Заплясали, задергались…
И под этот шум оба парня по очереди вошли в деву. Та тихо застонала и, закрыв глаза, улыбнулась…
Из огня-полымени святых Крад —К порогу Золотых Ирийских Врат…Ритмично дергалось мускулистое тело, и жар внезапно нахлынувшей любви охватил Невду, до того девственную.
– Еще, еще, – шептала она и наслаждалась, представляя на месте парней Витеня, единственного и любимого.
Огненной стрелой – в дальнюю даль,Куда не долетит птица-печаль…Невда счастливо улыбалась. Скоро, уже совсем скоро она встретится со своей ушедшей любовью. Мертвое тело, что лежит сейчас рядом с ней, сгорит в священном огне крады, сгорит, чтобы Витень возродился вновь. И будет встреча, светлая и радостная. Скорей бы, скорей…
В просторы неведомые,По Пути Велесову – по Зову Вещему…И наползавшая туча лениво пожрала луну, и жрец Брячислав взмахнул рукою, останавливая песнь. И вновь настала тишь.
Мускулистые парни, поднявшись на ноги, еще раз поклонились Невде. Старуха, страшная, как сама смерть, ловко накинула на шею жертве веревку, концы которой протянула парням. Те посмотрели на жреца. Тот кивнул, и юноши, напрягая мускулы, потянули концы. Невда вдруг захрипела, вытянулась, забилась в агонии. Белки ее выкатившихся глаз жутко блестели. А парни все тянули, кажется, не очень умело, все никак не могли задушить, и белое тело девушки билось в конвульсиях, словно выброшенная на берег рыба.