Легат
Шрифт:
– А кто его знает… Хорошо бы расспросить саму Хламидию, да она, думаю, не скажет. А надавить нечем, о речных оргиях Лициний, полагаю, в курсе. Вообще, странная семейка, чрезвычайно странная.
– Ну, пусть твои люди еще немного за ними посмотрят. Что Кассий?
– Болтается где-то. Говорят, ночью его видели в лупанарии.
– Вот уж на него не похоже!
– И я думаю, что не похоже. Ничего, вечером должен прийти с докладом сюда. Послушаем.
Встав, Рысь прошелся по зале, помолчал и, повернувшись к префекту, поинтересовался, как ведет себя Зарко.
– Тихо, – улыбнулся Илмар. – А как ему еще себя вести, коли мы по твоему приказу никуда его не выпускаем? А… Что? Пришло время?
– Думаю, что пришло, – с улыбкой кивнул легат.
Кто-то из них предатель! Из них троих. Рысь, сын Доброя, повелитель местных римлян, рассказал кое-что о «волках» и о том, на кого они надеялись. Выходило – на кого-то из трех. Либо Венцеслав предатель, либо Горшеня… либо он, Зарко! Трудно себе представить, чтоб Венцеслав или уж тем более Горшеня… Они ж вместе росли, вместе играли, дружили… И что теперь – подозревать своих друзей? А ничего больше не остается, хоть и противно.
Зарко осторожно размял затекшую руку, выглянул, отведя в сторону ветки. Что-то долго не возвращается Венцеслав. Что он там, заснул прямо у дуба? Или беседует с кем-то из родичей? С Зоревиком иль кем другим, кого там сегодня прислал Тарх? Зарко неожиданно для себя усмехнулся, представив, как посмотрела бы на него Заринка, углядев в таком виде. Грязный, босой, волосы растрепаны, расцарапаны щеки, рубаха порвана во многих местах – ну и видок! Точно, шатался по лесам и болотам. Ну-ну, интересно, как поведут себя Венцеслав и Горшеня? А как бы он, Светозар-Зарко, повел себя на их месте? С одной стороны – друг, с другой – предатель. Конечно же, надо сделать так, как велят законы рода, ведь один человек – ничто. А вообще-то, и гнусное же дело поручил ему римский вождь, впрочем, Зарко и сам хотел этого. Если предатель есть – а он есть! – значит, его надо найти.
За кустами послышались чьи-то шаги. Зарко насторожился… ага, вот на тропе показалась тощая фигурка Венцеслава. Опрятная, расшитая оберегами, рубаха вечно шмыгающий нос, волосы, будто прилизанные. Вентя-подлиза…
– Венша! – дождавшись, когда отрок подойдет ближе, негромко позвал Зарко. – Венцеслав!
– Кто здесь? – Мальчишка остановился, обвел испуганным взглядом кусты… И отпрянул, увидав показавшегося на тропе Зарко. – Ты?!
– Я, Венша.
– Но… ведь говорят, ты убежал к «волкам»?
– Не добежал. Помоги мне… Я так устал скитаться, скрываться в лесах…
– Хорошо, – закусив губу, Венцеслав кивнул. – Конечно же, я помогу тебе.
Ага! Вот оно!
– Я знал, что ты тоже ненавидишь «птиц». Вспомни, как тебя обижали.
– Да помню… – Парень махнул рукой и оглянулся.
– Не смотри, – улыбнулся Зарко. – Здесь никого нет, я проверял. Пойдешь со мною к «волкам» или… или останешься здесь? Тогда скажи мне, как к ним идти? Ведь ты должен знать.
– Скажу… Что-то я устал, – отрок вытер со лба пот, – присядем?
Он подошел к камням, россыпью валяющимся у края тропинки, уселся на самый крупный. Зарко присел рядом. Венцеслав пристально посмотрел на него и покачал головой:
– Эк тебя… – Яркое утреннее солнце отражалось в его светло-синих глазах.
– Побегай с мое, – вздохнул Зарко. – Ну, отдохнул? Пора.
– Что у тебя на спине? – участливо спросил Вентя. – Вон, видать сквозь дырищу. Какой-то нарыв… Повернись-ка, приложу подорожник.
Светозар вдруг испытал навалившееся внезапно чувство стыда. Вот этого вот Венцеслава-Вентю, слабенького и тощего, всегда шпыняли, обижали, дразнили… А он вот, выходит, не помнил зла. Пожалел, посочувствовал… хоть и предатель. Хотя какой предатель? Пока еще ничего точно не выяснено. Вот если покажет дорогу к «волкам», тогда…
– Ну, вставай. Повернись же! Да задери рубаху…
Зарко послушно исполнил просьбу. Задрав рубаху, хмыкнул, глядя на четкие черные тени – растрепанную и согбенную, тощую. Кстати, а с чего бы это Венцеславу гнуться? Живот, что ли, от волнения схватило?
Светозар еле успел прыгнуть в сторону!
Какой там живот! Камень!
Ух, и приложил бы Венцеслав по затылку! Все мозги б выбил… Хорош Зарко, расслабился – соперник-то слабый, чего бояться?
Словно разъяренная кошка, Зарко налетел на испуганного мальчишку, повалив на землю, схватил руками за горло. Тот захрипел, но не сдавался, колотил по земле ногами, пытаясь сбросить врага. Но силы были неравными.
– Зачем… – злым шепотом поинтересовался Зарко. – Зачем ты хотел убить меня?
– Ты сильный… – просипел отрок. – Сильнее меня… Я хотел тебя захватить, связать… Но понял, что не смогу.
– Тогда – решил убить?
– Да, убить! – Мальчик сверкнул глазами. – Ведь ты – враг рода. Каждый из Птиц должен убить тебя. Жаль, у меня не вышло. Теперь, наоборот, ты убьешь меня… Ну, чего ждешь, лазутчик? Убивай же!
– Ах ты… – Зарко разъяренно ударил Венцеслава в скулу и, вскочив на ноги, бросился через кусты к лесу…
Илмар Два Меча ждал его за деревьями вместе с охотником Гавстальдом.
– Ну?
Зарко отдышался:
– Венцеслав – злохитрый гад. Но человек честный.
– Хорошо. Интересно, что он скажет напарнику? Или все же сообщит нам?
– Не думаю, – покачал головой Светозар. – В первую очередь он должен известить род.
Префект пристально посмотрел на юношу:
– А ты хорошо говоришь по-латыни, парень. И когда успел? Молодец, Каллисфен, научил.
– Не только Каллисфен, – Зарко неожиданно улыбнулся. – Госпожа Вента.
Первым, кому Венцеслав, волнуясь, рассказал о встрече с предателем, естественно, был Горшеня. Тот слушал внимательно, молча, лишь иногда негодующе восклицал:
– Вот так гад! Во, пес! Змеище злохитрое.
Потом принялись думать, вдвоем – одна голова хорошо, а две – лучше. Конечно же, нужно было известить своих, и как можно быстрее. А вот рассказать ли римлянам? Горшеня считал, что не стоит. А зачем? Вдруг да римляне, схватив предателя, не вернут его в Купаву для казни, а решат использовать в своих целях? Лучше для начала предупредить род, посоветоваться – вот как раз завтра очередь Горшени идти к дубу с докладом. Светозар хоть и предатель, а, похоже, про дуб им не выдал. Так туда и ходили, римляне не препятствовали.