Чтение онлайн

Лютый мороз загнал людей в квартиры. Жизнь в городе замерла. Днем объявили чрезвычайное положение, и к четырем часам дня улицы опустели. Большинство учреждений и контор закрылось, машины на улицах можно было пересчитать по пальцам, городской транспорт почти бездействовал. Автомобили, застрявшие на перекрестках, под тяжелыми снежными шапками выглядели допотопными животными на арктической равнине. Рабочие, убиравшие снег с мостовых и тротуаров, грелись у костров, которые разводили в железных бочках, а затем снова брались за лопаты. Они бросали снег в урчавшие самосвалы, из выхлопных труб тянулись сизые клубы дыма, быстро таявшие в морозных сумерках. В пять часов зажглись уличные фонари, и снег покрылся янтарными пятнами. По улицам гулял свирепый ледяной ветер, свинцово-серое небо становилось чернее и чернее.

Карелла и Уиллис коротали время за шашками в теплом и уютном ателье, причем Карелла проигрывал партию за партией, пока Уиллис не сознался, что в школе занимался в шашечной секции. Передвигая шашки, Карелла думал, как он будет добираться домой.

Карелла сильно сомневался, что налет состоится. Ему казалось, что в такую погоду ни один нормальный преступник не высунет носа на улицу. Если бы вопрос стоял так: сегодня или никогда – тогда другое дело. Например, в такой-то час в такое-то место доставят на десять миллионов долларов золота. Тут уж волей-неволей придется действовать, наплевав на опасность и погоду. Но ателье можно ограбить когда угодно. Преступники знали, что по пятницам Джон Портной уносит выручку домой в металлическом ящике. Он делает это семь тысяч лет и не изменит своему правилу еще пару тысячелетий. Поэтому можно ограбить его в эту пятницу, можно в следующую, а можно подождать до мая, когда распустятся листочки, защебечут птицы и грабить будет легко и приятно, не опасаясь замерзнуть по дороге.

Но вдруг они все же явятся сегодня? – размышлял Карелла. Уиллис тем временем съел сразу две его шашки. Вдруг он и Уиллис поймают грабителей? Как ему добраться до жены и детей в такую погоду? У его машины зимние покрышки, но без цепей. А как проехать даже на самых лучших покрышках по такому льду? Была, правда, смутная надежда, что капитан Фрик пошлет кого-нибудь из патрульных отвезти его домой в Риверхед, но использование служебного транспорта для перевозки служащих никогда не поощрялось, а тем более сейчас, когда глухие преступники носятся по городу, убивая направо и налево.

– Съешь меня, – сказал Уиллис.

Карелла хмыкнул и съел шашку. Он взглянул на часы – девятнадцать двадцать. Если Калуччи и Ла Бреска не передумали, они будут здесь примерно через полчаса. А тем временем в квартире Питера Калуччи хозяин и Ла Бреска тщательно готовились к налету. Джону Портному, худому сутулому старику с запавшими глазами, было за семьдесят, но ребята решили не искушать судьбу. Калуччи вооружился кольтом калибра 0.45, а Ла Бреска – «вальтером», который приобрел по случаю. Оба пистолета – полуавтоматические. Если Джон Портной вздумает брыкаться, его можно будет успокоить в два счета. Калуччи сунул кольт в правый карман пальто, Ла Бреска заткнул «вальтер» за пояс.

Приятели договорились стрелять, только если Джон Портной станет голосить. Они собирались связать старика, заткнуть ему рот и оставить в задней комнате, а потом вернуться с добычей к Калуччи. До ателье было пять минут ходьбы, но, поскольку улицы завалило снегом, они договорились выйти в 19.25.

Вид у обоих был внушительный, а уж с пистолетами и подавно. Досадно, конечно, что никто не увидит их сейчас и не оценит по достоинству этих крутых и отчаянных парней.

Из уютного салона патрульной машины Ричард Дженеро смотрел на занесенные снегом и продуваемые ветром улицы. Он прислушивался к позвякиванию цепей на колесах и стрекотанию рации. За рулем сидел верзила по фамилии Филлипс, который с самого начала смены, то есть с 15.45, непрерывно жаловался на свою горькую судьбу. Было уже полвосьмого вечера, но Филлипс все еще рассказывал, как он вкалывал на прошлой неделе, не зная ни секунды покоя («нет, это было безумием пойти работать в полицию!»). Справа от Дженеро продолжала бубнить рация: «Машина номер двадцать тринадцатый квадрат... машина двадцать восемь, сигнал...»

– Как это похоже на Рождество, – сказал Дженеро, глядя на сугробы.

– Рождество! – фыркнул Филлипс. – Я дежурил в это Рождество. Было черт знает что...

– Все белым-бело, – продолжал Дженеро.

– Вот именно, а кому это нужно?

Сунув руки под мышки, Дженеро слушал и не слышал, как бубнят радио и Филлипс. Рация потрескивала, цепи на колесах мелодично позвякивали.

Дженеро клонило в сон.

Глухому что-то не давало покоя.

И дело было не в снеге, который засыпал улицы, мостовые и колодец М3860 на Факсон-драйв. Снег его не пугал. Глухой был готов к сюрпризам погоды. В багажнике его черного автомобиля, стоявшего возле дома, лежали лопаты. Снег – ерунда, придется немножко его покидать, чтобы добраться до люка, вот и все. На это уйдет время, поэтому выехать надо на час раньше. Нет, дело было не в снеге, а в чем-то другом.

– Что происходит? – шепнул Бак. Он был в полицейской форме, взятой напрокат, и чувствовал себя в ней не совсем ловко.

– Ума не приложу, – ответил Ахмад. – Ты только погляди, как он мечется, места себе не находит.

Глухой и впрямь не находил себе места. Он ходил из угла в угол, бормоча под нос и кивая головой, словно скорбящий старик, который понял наконец, как несовершенен мир. Бак, чувствуя себя героем, потому что на его груди была ленточка «За доблестную службу», подошел к нему и спросил:

– Что с тобой?

– Восемьдесят седьмой участок, – ответил Глухой.

– Что?

– Восемьдесят седьмой участок, – повторил Глухой. – Что толку, если мы укокошим мэра... Неужели непонятно?

– Нет.

– Они выйдут сухими из воды, – сказал Глухой. – Дж.М. В. погибнет, но они из-за этого не пострадают.

– Кто не пострадает? – не понял Бак.

– Они.

– Послушай, пора двигаться. Надо откапывать колодец, надо...

– Дж.М.В. погибнет, ну и что? – спросил Глухой. – Разве деньги – главное в жизни? А где чувство удовлетворения?

Бак уставился на него.

– Где удовлетворение? – повторил Глухой. – Если Дж.М.В...

Он внезапно осекся, зрачки у него расширились.

– Дж.М.В., – прошептал он. – Дж.М.В.! – воскликнул Глухой и ринулся к столу. Открыв средний ящик, он вытащил телефонный справочник и стал его лихорадочно листать.

– Что он делает? – удивился Ахмад.

– Понятия не имею, – ответил Бак.

– Вы только посмотрите! – бормотал Глухой. – Их же здесь тысячи! Тысячи!

– Тысячи чего? – спросил Бак.

Глухой не ответил. Нагнувшись над справочником, он яростно перелистывал страницы.

– Так, так, – бормотал он, – нет, не годится, а ну-ка, что здесь... нет, не то... другой район... посмотрим здесь... нет, не то... Калвер-авеню: то, что надо!

Глухой схватил карандаш, что-то поспешно записал в блокноте, вырвал страницу и засунул ее в карман комбинезона.

– Пошли! – скомандовал он.

– Ты готов? – спросил Бак.

– Готов! – отозвался Глухой и взял тестер. – Мы ведь обещали укокошить Дж.М. В., верно?