Легенды народа дэвир
Шрифт:
— Ну, допустим, заглянуть в царскую спальню и я бы не отказался…
Хэйи вздрогнула, как от удара, и будто очнулась. Шаги раздавались уже совсем рядом. Убежать не успеть, но и быть застигнутой в собственном саду, точно лазутчица неумелая, она не желала. Встала так, что утреннее солнце упало на волосы, на руки, заиграло на вплетённых в пряди раух-топазах. Расправила плечи. И распустились вокруг снежные лепестки, окутали ароматом и светом.
Такой и увидели царицу дэвир люди, когда шагнули на дорожку. Красива была Хэйи-амита. Очень красива. Этого не отнять.
И слух у неё, по всему видно, тоже хороший!
На лице — прохладное удивление. А вот во взгляде…
Во дворце существовали террасы и подвесные галереи, открытые для публики. Были и сады, созданные специально для приёма высоких гостей. Но царица сейчас находилась на уровне, открывающемся в её личные покои. Тайное место принадлежало лишь ей одной, на заповедные тропы не допускалась даже охрана, даже садовники. Здесь она имела право на одиночество.
Хэйи позволила этим мыслям наполнить свой взгляд, позволила им чуть изогнуть контур губ, затрепетать в сжимавших цветок пальцах. Если чему и научилась царица за долгие годы замужества — то это властвовать, не произнеся ни слова. Так использовать свет, ситуацию, окружение, чтобы остальное стало излишним. Красоту свою использовать, коль не скрыть её, не спрятать даже под самой плотной вуалью. Ореол царственности, чем-то пленяющий и завораживающий даже тех, кто знает, сколь он на самом деле иллюзорен. И легенды, беспощадно, расчетливо пускать в дело все те легенды, песни, слухи и предположения, что окутывают фигуру смертной супруги властителя дэвир.
Самое главное здесь — не врать. Ни за что не врать, особенно себе самой. Если оскорбили царственную гордость — пусть видят. И оскорбление видят, и гордость. И пустыню, за одну ночь похоронившую под барханами горькую степь её сердца.
Люди смешались, застыли. А ведь опытные были люди, знающие. Хэйи, когда лишь услышала голоса, думала: лоботрясы, отбились от свиты приглашённых во дворец предводителей. Ан нет. Завоевателям законы не писаны. Сами предводители решили, что Совет подождёт, и отправились осматривать укрепления, а заодно и легендарное чудо света — висячие сады Хэйи-амиты. Мага с собой взяли, огненного. Должно быть, чтобы жечь розы, если те вздумают напасть на незваных гостей. Вон как хмурится чаровник: не учуял хозяйку этих садов, пока не оказался от неё в нескольких шагах. Да разве ж можно её почуять — здесь?
Чуть изменилось давление воздуха — маг рассылал свои чары, пытаясь угадать, что ещё он пропустил. В ответ раздался успокаивающий шелест роз, шепчущих хозяйке о том, что её охраняют. Их не видно, но союзники-риши здесь, затаились в тени ветвей. Спорить с ломящимися на заветные тропы варварами не стали, но и оставить людей без присмотра не могли, а потому последовали за имперцами в глубь садов, невидимые и неслышимые. И наткнулись на зачем-то сбежавшую в такой час с Совета царицу. Теперь не знали, хвататься им за оружие или продолжать притворяться невидимыми.
Через цветы передала — не вмешивайтесь. Разберусь сама.
Паузу она выдержала. Спокойно и терпеливо, как кошка. Будто готова была стоять здесь столько, сколько потребуется неуклюжим людям, чтобы взять себя в руки и поприветствовать её. Первыми. Как положено приветствовать владычицу.
В том, что люди сами догадаются, что она и есть царица, Хэйи была уверена. Как и в том, что положение её, властительницы горной и дольной Дэввии, бесконечно более высоко, чем каких-то там имперских полководцев. Даже если полководцы фактически уже завоевали горную Дэввию, а к дольной уже подбираются.
Хэйи ждала, вопросительно и отстранённо. Наконец один из них, в тяжёлом генеральском плаще и простых, явно повидавших не одну битву доспехах, шагнул вперёд. Горло его было перебинтовано, под глазами залегли глубокие тени.
— Ваше величество, граф Ирий Ромел. — Свёл вместе каблуки, склонил голову. Судя по голосу, это оказался тот самый сторонник сбрасывания неугодных правителей в море, знаток боевых качеств ледяных роз и обладатель целого выводка глупых сестёр. Ни один из вышеупомянутых фактов почему-то не нашел своего отражения в докладах о командующем противника. Главу тайной службы ожидало несколько тактичных, но от этого не менее ядовитых замечаний. — Примите мою благодарность… и мои соболезнования.
И не стал уточнять, в связи с чем. Опасный, опасный человек. Не слишком впечатлённый её царским венцом, или неземной красою, или тем фактом, что она случайно услышала его менее чем уважительные речи. А вот жизни, сохранённые, когда распахнулись врата столицы, для графа что-то значили.
Хэйи прикрыла ресницами глаза, показывая, что и благодарность, и соболезнования приняты к сведению.
— Совет ждёт нас, воевода Ромел. Многое нужно обсудить. Пойдёмте.
И, развернувшись, пошла в глубь сада. Ни капли не сомневаясь, что смертные проследуют за ней.
У генерала наверняка вертелся на языке тысяча и один вопрос, но он тоже молчал. Шёл не на шаг позади, как предписывал этикет, а рядом, нога в ногу. Когда подошли к лестнице, широкой беломраморной змеёй поднимающейся над садами, Ромел протянул руку, которую Хэйи царственно проигнорировала. Подобрала юбки, поднимаясь по ступеням, и равнодушно подумала, что вот этого человека, скорее всего, завоеватели пророчат ей в новые мужья. Если, конечно, они не решат отправить её в столицу, для династического союза с кем-нибудь из императорской фамилии. В любом случае, до тех пор пока люди верят, что через царицу можно контролировать воинственных дэвир, не быть ей свободной.
А ведь действительно можно…
Точно статуи, её гвардейцы застыли у распахнутых дверей, у колонн, невооружённые, но от этого не менее опасные. Тут же — воины людей. И не скажешь, кого больше, за кем сила. Хэйи прошла в тронный зал, двигаясь всё с той же неспешной стремительностью, кивнула всё так же знакомым, всё так же закрытым лицам. Советники поднялись с мраморной скамьи, волнообразно изгибающейся вдоль стены. Напротив возвышалось простое кресло, лёгкое и изящное, не слишком удобное. Трон. Ещё недавно он был двойным…
Шагнула по пологим ступенькам вверх, грациозно села. На колени осторожно легла отравленная роза. Спина — прямая, точно по линейке проведённая, руки расслаблены на подлокотниках, голову оттягивает назад тяжесть венца. И свет, падающий сверху широкими, перехлёстывающимися как раз на венце лучами. Она — царица. Даже когда маршируют по терракотовым плитам чужие солдаты.
Люди, должно быть, чувствовали себя неуверенно. Напряглись охранители, напротив, опасно расслабились маги. Хэйи, отказываясь замечать их, сосредоточилась на командующих. Теперь она будет говорить первой.