Чтение онлайн

Проклятье, она совершенно не помнила, как разделась и легла! Как пришла в палату — помнила, как кивнула встревоженному Тору — тоже, а вот дальше…

А дальше кто-то её раздел, причем шершавое постельное белье свидетельствовало, что ничего, кроме повязок, ей не оставили. Интересно, Тор видел? Видел, естественно… плохо. Не ко времени проснувшаяся женщина от всей души досадовала: наверняка тот, кто освобождал её от одежды, об эстетике процесса заботился меньше всего. Не говоря уж о том, что порядком исхудавшее тело в синяках, ссадинах и бинтах было весьма далеко от идеала.

Девушка дотянулась до лежащей на табуретке медицинской робы и кое-как напялила её под одеялом. Никакой застенчивостью она сроду не страдала, тем более что у мринов из сельских областей не существовало табу на наготу. Но жизнь под одной крышей с вулгом научила её деликатности. Дразнить Тора, который мог проснуться в любой момент, было как минимум свинством. Да и чем дразнить-то? Начавшими отслаиваться струпьями?

Одевшись, она откинула одеяло и обнаружила, что, судя по замятостям на жёсткой одноразовой простыне, не пошевелилась во сне ни разу. "Укатали Сивку крутые сявки!", сочувственно пробормотал в голове голос Лазарева.

Не слишком прислушиваясь к пра-пра-… и так далее дедушке, Лана нащупала босыми ногами обнаружившиеся возле койки ботинки и вышла в коридор. Возле стоящего у стены хромоногого стола обнаружились двое: Ким и ещё один мужчина с нашивками медика на форме Дивизиона. Улыбки их были одинаково удовлетворёнными. Незнакомец ограничился приветливым кивком, а Ким негромко произнес:

— Выспалась? Молодец. Душевая там. Повязки можешь смело мочить, я потом посмотрю.

Когда Лана, утолившая самые насущные потребности организма, вышла из душевой, оказалось, что состав публики изменился. Незнакомый врач исчез, а на его месте сидел, закинув ногу на ногу, ухмыляющийся Дерринджер. Перед ним на столе лежали аккуратно свернутая форма и большой пакет, упоительно благоухающий мятой.

Толком порадоваться вернувшемуся в полной мере обонянию она не успела: должно быть, Дерринджер устал молчать и тут же повел атаку:

— Привет! Мяты хочешь? Я тут нашим шепнул, мол, мрина у землегрызов без мяты загибается, так народ скинулся, а то непорядок! Держи, это всё тебе.

Лана открыла пакет и еле удержалась от того, чтобы уважительно присвистнуть: сколько сейчас на базе "Роузхилл" мринов, она не знала, но в любом случае походило на то, что скинулись все. Кто-то, вероятно, дважды. Помимо стандартных брикетов — целых и начатых — с символикой Легиона здесь было некоторое количество экзотики. Мята с лимоном, мята с пряностями, мята со стимуляторами и легкими релаксантами…

— Ну, что же ты? — кажется, парня обидела её нерешительность.

— Да видишь ли, Ходок, — отозвалась Лана, машинально называя Дерринджера услышанным накануне прозвищем, от чего он прямо-таки расцвёл, — я хочу мяты. Очень хочу. Со страшной силой. Но ещё больше я хочу есть. Жрать, если точнее.

— Всё понял? — хмыкнул Ким, поднимаясь на ноги и выразительным жестом разминая пальцы. — Марш за завтраком. А я пока с повязками разберусь. Давай-давай, вали, подсматривать всё равно не дам, тут тебе не цирк.

С этими словами Ким прихватил Лану за плечо (ткань была отчетливо влажной, то-то Ходок так пялился) и решительно направил к дверям. Войдя вслед за девушкой в палату, он раздвинул легкую ширму, лишив таким образом проснувшегося — Лана это слышала — Тора пикантного зрелища. Донесшийся с койки Кристенсена преувеличенный вздох был проигнорирован.

Состояние здоровья пациентки медика устроило если и не окончательно, то где-то рядом. Несколько явно одобрительных ругательств подтвердили её собственные ощущения: всё приходило в норму, причем быстро. Последний раз хмыкнув, врач вышел в коридор, порекомендовав Лане одеваться побыстрее — насколько он знает Дерринджера, завтрак будет с минуты на минуту

Принесенная Ходоком форма оказалась десантной, правда, без знаков различия и нашивок. Лана предположила, что принадлежать этот комплект мог капралу, отзывавшейся на кличку "Фифа" — из всех, кого девушка успела увидеть, только эта женщина походила на неё сложением. А там — кто их знает, "Грифонов", кого они раздели…

Завтрак был обильным и непривычным: должно быть, связываться с кухней базы десантники не стали, пользовались своими припасами. Можно понять, в общем-то. Кормили на "Роузхилле"… так себе.

Так или иначе, поев, Лана ощутила, что её тело готово если не к стандартной утренней пробежке, то к прогулке уж наверняка. Вовремя: в коридоре её ждала лейтенант Дюпре.

Окинув девушку придирчивым взглядом, она скупо кивнула в ответ на формальное приветствие:

— Пойдем, пошепчемся! — и, не оглядываясь, вышла из лазарета.

Возле лазарета околачивались Волк и Ходок. Метрах в пятнадцати с самым индифферентным видом курил Скунс: казалось, его не интересует ничего, кроме огонька на кончике тонкой сигары. Во всяком случае, именно огонек рассматривал сейчас сержант. Даже головы не повернул, негодяй.

Фифа, любезничающая с Фартом из третьего взвода, покосилась на вышедшую Дитц, оттопырила большой палец и вернулась к прерванному занятию. В дверях, занимая собой весь проем, встал, скрестив руки на груди, Ким.

Они все были здесь, весь взвод целиком. И полроты околачивалось в ближайших окрестностях. Вон, даже Рурк отметился: стоит, треплется с парой привезенных Стариком штурмовиков и делает вид, что оказался тут совершенно случайно. Просто мимо шел, ага.

Мысленно усмехнувшись, Эрнестина Дюпре перехватила взгляд Дитц и мотнула головой в сторону плаца. Если выйти на середину и говорить предельно тихо… нет, ну вот ведь любопытные мерзавцы! Нет бы дать взводной спокойно работать!

— Вот что, Дитц, — проговорила лейтенант, когда они вдвоём дошли до центра плаца. — Не буду ходить вокруг да около. Ты мне подходишь. Подходишь нам. Как ты смотришь на то, чтобы перейти в мой взвод?

Девица нахмурилась, и прыгать от восторга явно не собиралась. Это удивило бы Эрнестину, не переговори она вчера с Кристенсеном. Что ж, приятно видеть, что мужик не ошибся в напарнице, а она, лейтенант Дюпре, верно оценила незнакомую, в сущности, девчонку.

— Я… разрешите доложить, мэм?