Чтение онлайн

Он не плакал, он кричал, я вдруг понял, что он не просто так кричит, он зовёт. И в следующее мгновение произошло одновременно две вещи.

Сначала в проёме высокого арочного окна вдруг мелькнуло серебро, и кто-то крикнул:

— Смотрите там … дракон

Все обернулись в сторону окна, там действительно был дракон, вот только он был необычного цвета, вернее он сиял многоцветием, и ещё он был почти в два раза мельче обычного дракона.

По залу пронёсся вздох:

— Драконица.

А в следующий миг витраж осыпался разноцветными осколками, и мощный огненный смерч хлынул в сторону герцога.

Я, испугавшись, что огонь повредит ребёнку, бросился, чтобы отобрать у герцога сына. Но, подбежав, я увидел, что огонь не причиняет вреда сыну, а вот герцогу приходилось несладко.

Я отобрал у него из рук сына, и чуть было не выронил его… правду говорят, что, когда дракон берёт на руки своего ребёнка, именно в это мгновение и происходит узнавание: «Мой».

Моё узнавание было таким мощным, что в мыслях мелькнуло: «Большой силы родился дракон».

И вдруг прозвучало:

— Отдай.

Я взглянул и обомлел, рядом стояла Лия, на висках у неё, постепенно исчезая, переливалась многоцветьем драконья чешуя.

Я пришла в себя только тогда, когда окончательно поняла, что рядом больше нет никого, кто мог бы причинить зло моему ребёнку.

Я ещё не могла до конца осознать сам факт того, что я драконица. Не просто женщина с драконьей кровью, а огромная переливающаяся крылатая ящерица с зубами, хвостом и чешуёй.

Когда я находилась в облике дракона, и увидела Каэнарра в тот момент, когда на его руках был мой сын, я сразу узнала, что такое магическая связь. Смотреть глазами дракона — это совсем не то, что глазами человека. Я видела, что как только генерал коснулся ребёнка, малыш сразу установил обмен энергией, и поняла, как драконы определяют «свой-чужой». Свой — это тот, у кого магия того же цвета и с тем же направлением потоков.

В драконьем зрении я видела отца с сыном и ощущала радость и облегчение. Но стоило мне принять привычный облик, причём сделала это даже не задумываясь, как будто каждый день оборачивалась из дракона в человека, я поняла, что обиды и непонимание поступков генерала никуда не делись.

— Отдай, — сказала я.

Каэнарр сразу же протянул мне ребёнка.

— Домой хочу, — сообщила я, и на лице генерала появилось растерянное выражение.

Пришлось уточнить:

— Домой. В Сартаис.

Ясно было, что идти через леса и горы с младенцем на руках я не собиралась, и рассчитывала, что дер-генерал меня проводит.

Между тем, то тут, то там вокруг дворца мельдорских королей раздавались хлопки открывающихся порталов.

— Что это? — спросила я, прижимая к себе успокоившегося малыша.

— Разберёмся, — коротко ответил генерал, и спросил, —полетишь со мной?

— На тебе? — уточнила я.

Каэнарр кивнул. В тот момент я не подумала о том, что это могло что-то означать. Мне хотелось поскорее убраться из этого места. Отметила, что лицо у генерала стало какое-то довольное, даже сгладилось вечно суровое выражение.

Сначала Каэнарр перенёс нас к границе, а потом он обернулся в огромного чёрного дракона, и мы с сыном уселись на него. Магия была такова, что, сидя между шеей и спиной, мы находились под защитой, укрытые от ветра и защищённые от падения. Как я узнала после, такое было возможно только у проявленных драконов, ариферм такую опцию не предоставлял.

Пока мы летели, ребёнок, насытившись энергией спал, судя по всему, его покормили, значит не совсем уж пропащими эти мельдорцы. Напугали только, а сыну вреда не причинили.

Драконьи младенцы отличались от человеческих тем, что уже через две недели начинали есть твёрдую пищу. Самым главным для драконьего малыша была необходимость обмениваться энергией с родителем. Истощение могло наступить, если долго этого не происходило.

В полете я размышляла: «А есть вообще женщины, которые оборачиваются в дракона? Уж больно лицо было удивлённое у всегда невозмутимого лорда Каэнарра»

И я поняла, что слышала о таком только из рассказов Кларины о моей пра-пра-пра и ещё много раз пра, из рода Опал, супруга первого императора Энарры, а больше ни про кого такое и не говорили. Так что решила пока про это не распространяться. Конечно, там около дворца в Мельдоре многие видели. Но мало ли, может им померещилось.

Полёт сквозь горы и леса занял меньше часа. Опустившись по нашу сторону границы, дальше Каэнарр перенёс нас порталом, и вскоре мы уже стояли у ворот моего дома в Сартаисе.

На звук портала из ворот выскочили Кларина и Нират.

— Лия! Ксандр! — заверещала Кларина и, забрав у меня малыша, побежала в дом.

— Ксандр? — переспросил Каэнарр.

— Александр, — пояснила я. — Ксандр — короткое имя.

— Я вернусь, и мы поговорим, — сказал дер-генерал, качнувшись ко мне в каком-то собственническом жесте.

Но я отшатнулась, потому что, во-первых, не ожидала, а во-вторых, не была готова к таким интимным прощаниям, и на его лице появилась боль.

Вслух сказала:

— Конечно, поговорим, Дарн— и, развернувшись, пошла в дом, чувствуя спиной его тоскливый взгляд.

Когда я закрывала ворота, звук хлопка сообщил мне, что генерал ушёл.

Но Каэнарр не вернулся ни вечером, ни на следующее утро. Я отправила Нирата в госпиталь, сама же не могла оставить ребёнка, мне всё время казалось, что стоит лишь на миг выпустить его из виду, и он снова исчезнет.

Нират вернулся с обрывочными слухами. Одни говорили, будто генерал захватил короля Мельдора, убил герцога Мельдорского и предъявил претензию на смену династии.