Шрифт:
Глава 1
.........................................
Улус Джучи.
Ставка карачи-бека Хасана.
Лето. 1351 год.
...
— Ее нужно наказать!
Голос Саиды сорвался на противный визг. Кажется, она даже топнула ногой, но я не видела: все, что было перед глазами, – темно-коричневый ковер с длинным ворсом, в который меня вдавливали грубые руки телохранителей брата. От запахов шерсти и сырости першило в горле: до отвращения.
Сам брат – Хасан, стоял где-то позади и уже минуту молчал, позволяя жене лить яд.
Саида давно выжидала случая свести со мной счеты. Молодая жена брата, на пару лет старше меня, хитрая, но, что еще хуже, злопамятная. Год назад я уличила ее во лжи перед главами родов. И своего унижения эта змея не забыла.
Впрочем, сегодня мне и так не повезло подставиться, дать ей повод.
— Прикажи ее выпороть! Здесь же! – потребовала она. – Никто теперь и слова не скажет!
— Хасан… – промычала я, уткнувшись лбом в ковер.
— Хасан-бек! – отрезала Саида, почти ликуя. – Он теперь бек!
С трудом оторвавшись от пола, я попыталась обернуться, не успев прикусить язык.
— Когда же ты захлебнешься, Саида!?
Толчок в спину заставил меня умолкнуть. Ладони двух нокеров еще сильнее вдавили тело в пол, и мимику невестки я не разобрала, скорее, прочитала гнев в ее голосе.
— А ну, молчи! – прикрикнула та. – Ты знаешь, что она сделала?
Последнее относилось уже не ко мне. Саида снова принялась обрабатывать брата.
— Знаешь?!
— И что же она сделала? – уставшим голосом поинтересовался Хасан.
Все эти семейные склоки неизменно вызывали в нем раздражение, но на то, чтобы навести порядок в собственном доме, у него не хватало ни опыта, ни жесткости. Хасан даже воином стал никудышным – не вышел здоровьем. И по старой вере не получил бы власть в свои руки – совет старейшин никогда бы не признал слабого…
— Она оскорбила нашего гостя! – в который раз взвизгнула Саида.
— Неправда, – выдохнула я.
— Спасибо духам, я успела ей помешать! – не унималась эта ненормальная. – Да за такое и выпороть мало!
— Айше, это так? – по-прежнему тихо поинтересовался брат.
Ответить у меня не вышло: чертов ворс забил рот, и вместо слов вылетело какое-то мычание.
— Дайте ей встать, – приказал Хасан.
Нокеры рванули меня вверх, и я зашаталась, стараясь не упасть.
— Хасан, прошу…
Тот подошел ближе, остановившись в метре.
Странно, что он вообще сумел выдержать мой взгляд, не отвернуться. Но хватило его ненадолго: заглянув мне в лицо, он все же потупился, а затем и вовсе принялся смотреть куда-то вниз.
Мне же представилась возможность оценить его здоровье.
Если я унаследовала внешность прабабки – русской невольницы, Хасан же взял больше от тюркской крови. Но и это его не спасало: выглядел он неважно, блекло.
В свои тридцать лет новый бек уже имел седину в коротких, подстриженных по мусульманской моде волосах, и неприятный, чуть маслянистый блеск в карих глазах. Кожа приобрела сероватый оттенок, лишенный живого румянца. В чуть скошенных плечах, узких для мужчины, угадывалось постоянное напряжение.
Я знала, где копится его боль. Знала и то, что ничто, кроме моего лечения, не снимет ее.
Потому он и молчал. Потому еще и не отдавал меня на расправу: ни своей жене, ни настроенным против меня жителям ставки.
— Отвечай, Айше. О чем говорит Саида? Ты посмела унизить нашего гостя?
— Нет… Но я хотела встречи.
В ставке сейчас действительно находился особый гость. Вернее, гостья.
Тайдула-хатун, мать Великого хана.
Она приехала лично, чтобы почтить память нашего деда – карачи-бека Тайду, умершего больше месяца назад. Он был ей старшим братом. Когда-то они вместе прошли долгий путь при дворе, и, несмотря на годы и власть, она не забыла родственные узы.
— Что же ты хотела от хатун? – подозрительно поинтересовался Хасан.
Опустив голову, я наконец-то изобразила раскаяние в паре с почтением.
— Прости, брат... Посмотреть на нее и ничего больше... Когда еще мне выпадет такая честь?
Не говорить же им правду: о том, что, будь моя воля, я бы предпочла не видеть не только эту хатун – никого из них. Но если для Хасана и всей ставки ее приезд стал признанием, то для меня – последней надеждой.
Без бека Тайду я осталась одна.
Смерть деда лишила меня покровителя, а вместе с ним и защиты. И решившись на эту встречу, я планировала обратиться к Тайдуле-хатун, рассказать ей о том, как со мной обращаются, попросить заступничества. Но ничего не вышло.
Пробиться в выделенную для знатной родственницы главную юрту ставки я не смогла.
Хатун не видела меня и, скорее всего, даже не знала, что я пыталась добраться до нее. Зато шума от моего представления получилось немало. Уж тут меня прорвало: кричала я громко, да недолго. Подоспевшие нокеры брата быстро прикрыли мне рот, а уже через пару минут мной занялась невестка.
— Врет она! Ее языку веры нет, – молчав до того, опять вклинилась Саида. – И нечего ей к хатун идти! Накликаешь на нас всех беду, одержимая. Одни глаза чего стоят!
Я резко обернулась к ней.
— А ты сама погляди! – да еще так удачно: правой стороной, во всей красе.
Женщина дернулась, скривилась, схватившись за связку амулетов на шее.
— Нечистая!
— Какая есть...
К реакции на свою внешность я привыкла давно, и раньше проблем с ней у меня не было: один глаз голубой, второй черный. Подумаешь… Вот только где оно теперь это «раньше»…