Шрифт:
Лекарство от Элис.
Пролог.
И, когда заболела старая Кэт, никто не пошёл за доктором в Болсовер. Только пастора к ней и вызвали. Того самого, святого отца Сэма Баркстона. Он, говорили, из тех, кого синие огни не тронули, а наоборот – спасли, вывели из трясины. Уж, если кто ведьму и отмолит у смерти, так это – он, решили маршвильцы. Милосердные люди, что и говорить! А мальчишка, сын кузнеца пошёл в город! Мимо брошенного замка Болсовер Касл с привидениями! Ослушался родителей, и привёл доктора к знахарке. Клара, его мать, чуть с ума не сошла и от сильных переживаний надрала любимому сыну уши. Чтоб не смел больше из деревни убегать, поклянись на библии, дитя моё! Только тогда и успокоилась. А зря, сэр, скажу я вам, зря.
В тот вечер Эндрю пораньше вернулся из кузнецы. Как всегда у неразговорчивый и мрачный. Клара вздохнула тяжко и стала накрывать к ужину, когда в дверь постучали и тонкий детский голосок позвал:
– Миссис Торп, миссис Торп. Старая Кэт умирает, доктор не смог её вылечить.
– А мне что с того, – буркнула Клара, – шла бы ты домой, Бэтси, темнеет уже. Нечего в таком возрасте по чужим дворам шляться!
– Может и так, – с достоинством ответила маленькая Бэтси, – но ваш сын, Маркус, побежал за какой-то травой на болото! Он сказал, что знахарка указала ему путь и рассказала про отвар, который её вылечит. Он побежал в лес полчаса назад!
Вот, когда Клара вспомнила всех святых! Когда отправила Эндрю в полицейский участок за помощью; когда просила его поднимать всех мужчин в помощь, чтобы прочесать долину. Когда сама, бросив дом на распашку, побежал к болоту одной, только ей известной, краткой дорогой. Маршвильцы бы сказали, что у неё обмерло бы сердце, будь оно на месте.
Осталось пересечь луг, и вон она, кромка зарослей багульника, за которой начинается дербиширская топь. Ветер завыл громче. Туман вдруг начал сгущаться. Трава оплетала ступни и мешала двигаться быстрее.
– Маркус! – отчаянно закричала Клара, – сыночек!!
Она увидела сына: он пытался найти лаз сквозь заросли. М-да… уж 15 лет там никто не ходил! Мальчик обернулся на вопли матери и помахал рукой.
– Вернись, Маркус! – она с ужасом почувствовала, что не может вступить ни шагу. Будто на невидимую стену наткнулась. До сына рукой подать, но с места не сойти! В сторону. Влево. Вправо. Назад. Воздух перемещался вместе с ней. Нет, нет, не правы были жители: оно рвалось, оно билось в грудной клетке – сердце Клары! Оно задыхалось и рыдало от беспомощности тела и страха за дитя.
Глава первая.
В южном Дербишире почти не осталось болот. Но те, до которых не добралась рука цивилизации славились гиблыми трясинами не меньше Гримпенской, родом из Дартмура, что в графства Девон. Или Моркамб-бей*. Возможно, болота Дербишира не такие огромные, но равные по коварству, это точно! Ни один охотник не рисковал заглянуть сюда в поисках выпи. Ни один пастух не пытался разыскать в тех местах заплутавшую корову. Даже старая знахарка Кэтрин пугалась совать туда свой бородавчатый нос в поисках лечебных растений.
Две молоденьких дурочки, Клара и Элис, из деревушки Маршвиль , что раскинулась в миле от болота, в эту полночь решились испытать судьбу. Ходили слухи, что в самом сердце трясины, на маленьком островке твёрдой почвы, росла одна трава. В целебной силе не было ей равных. А у Элис умирал жених от неизвестной лихорадки.
– Клара, я боюсь, – шептала девушка и прижималась былинкой к кряжистой подруге. Цеплялась влажными пальцами за смуглое запястье. Вокруг что-то ужасное, тёмное чавкало, ухало, завывало. Чёрная жижа вспучивалась пузырями и возмущённо выплёвывала смрад. В ночном небе – ни луны, ни звёздочки, – я боюсь, – повторила Элис.
Клара брезгливо стряхнула руку и резко развернулась:
– Разве это я клялась своей жизнью, что готова на всё ради спасения? Разве я просила пойти со мной на болото и найти траву для отвара? Разве это я люблю Эн…, – тут она осеклась и скрипнула зубами, в раздражении топнула ногой, – Чего ради я тащусь с тобой ночью? Подвергаю себя опасности? Зачем раздобыла два лучших фонаря в деревне? Чтобы слушать твоё жалкое нытьё? Решайся, идём мы дальше, или нет. В конце концов, Эндрю твой жених, а не мой! – прошипела Клара.
Элис почувствовала себя бесконечно виноватой перед всем белым светом и понурилась: башмак один потеряла. Юбку промочила в гнилой воде до колен, да и корзинку для сбора травы не раз уж роняла. Теперь и Клара на неё сердится, а Элис просто страшно!
– Идём! – вскинула голову: пока она тут дрожит маленькой девочкой, её Эндрю, может быть, испускает последний дух, – идём, – повторила она и мужественно двинулась в глубь.
Глава вторая.
– Смотри, смотри, Клара… – зашептала зачарованно Элис, и тронула подругу за плечо. Та тяжело подняла голову: суша, до которой они всё-таки добрались, отливала мягким жемчужным светом. Множество голубых цветочков в траве отдавали тьме своё сияние, словно сверчки. А туман только усиливал эффект.
– Как будто маленькие эльфы, – восхитилась Элис, – волшебство… на незабудки похоже! – и трогала пальцем. Лепестки на удивление были твёрдыми, будто их облили воском, и на самом деле не блестели.
– Ерунда! – отрезала Клара. Она поднялась с колен, выкрутила подол юбки, подобрала корзину. На последнем издыхании они вылезли из этой чёртовой трясины, прости господи. А у этой цветочки да феи на уме! Чуть богу душу не отдали, и неизвестно, как обратно выбираться, а у неё – эльфы. Что Эндрю в ней нашёл? Разве такая жена нужна лучшему кузнецу в округе?
– Надо побольше собрать, – произнесла Элис, – чтобы знахарке и для других хватило. Мало ли, кто ещё заболеет.
– Наберём столько, чтобы вернуться хватило сил, – отрубила практичная Клара, – тащить полную корзину кто будет? Тяжело и неудобно!
Элис расстроенно теребила кулончик на груди: умом она понимала, что подруга права, а сердцем…
– Тогда я ещё в передник наберу! – обрадовалась своей идее девушка.
– Делай, что хочешь! – разозлилась Клара, – только потом не хнычь.