Лекарство
Шрифт:
Это объявление было произнесено раз пять и не привело ни к каким результатам, если не считать двух-трех любопытствующих, специально пришедших в мясной отдел, чтобы поглазеть на нерадивую бабушку.
Нервы у Анны Дмитриевны стали сдавать. Она вспомнила все недавние случаи про пропажи и похищения детей, про Казанский аквапарк и, почему-то, про скинхедов.
Бабушка достала телефон, нашла в записной книжке ссылку на сына и нажала кнопку.
— Да, мама, — после долгих, долгих гудков ответил тот.
— Андрюшка, я Пашку потеряла! — запричитала Анна Дмитриевна.
— Как потеряла?! Откуда?
— Мне Нинка его подкинула на праздники, мы пошли в супермаркет, и я его тут потеряла!
— Мама, позвони Нине и вызови милицию.
— Нинка тоже уехала, а от милиции меня тошнит.
— Мама, ну и что?
— Андрей, я боюсь! Его нигде нет!
— Мама, я в Египте! Что я могу сделать? Тем более что у меня сейчас деньги конча…
Связь прервалась. Анна Дмитриевна еще раз нажала кнопку, но ей ответил женский голос на неизвестном языке.
Конечно, его нет! Конечно, он в Египте! Почему-то всю жизнь так, когда он нужен, его никогда нет! Вот у Альки Лариска, почему-то всегда, когда нужно оказывается рядом!
Она решила обойти еще раз весь магазин. Около отдела бытовой техники ей случайно попалась на глаза камера наблюдения.
Что есть мочи, сшибая праздношатающихся потребителей, бабушка рванула на исходную точку. Там над входом в мясной отдел она увидела точно такую же.
Когда она привычно ворвалась в кабинет к администратору, парень вскочил.
— Нужно посмотреть камеры наблюдения! — заорала она.
— Точно! — согласился пацан и первым выскочил из кабинета.
Пока они семенили по длинному и путаному коридору парень смог произнести всего одну фразу:
— Я сег-г-г-годня п-п-первый раз де-де-де-дежурю. Волн-н-н-нуюсь, а когда в-в-в-волнуюсь — за-за-за-заикаюсь!
«А мне нас-нас-нас-рать» — передразнила его про себя бабушка.
За дверью с надписью «начальник охраны», за столом с дюжиной мониторов скучал широкоплечий мужик с мужественным лицом. Судя по живым глазам, безделье его тяготило, поэтому, когда Анна Дмитриевна сбивчиво рассказала ему о происшествии, он вскочил, поправил кобуру и принялся энергично ходить по комнате.
— Камера в мясном отделе не работает, — первым делом сообщил он.
— Козлы! — опрометчиво в сердцах воскликнула бабушка.
— Согласен, — поддержал ее охранник и выразительно посмотрел на администратора, — я уже тысячу раз говорил, что надо наладить!
Он, наконец, перестал мельтешить, присел на краешек стола и спросил:
— Когда это произошло?
Анна Дмитриевна часов не носила, а администратор вначале затарахтел что-то непонятное, потом выхватил у бабушки из подмышки фарш и протянул охраннику, указав на время изготовления.
— Сорок минут назад, — сообщил начальник охраны, посмотрев на часы.
Он развернулся к экранам и стал нажимать какие-то кнопочки.
— Первым делом нужно понять покинул человек пределы объекта или нет, — авторитетно заявил он.
Два монитора зарябили.
— На выходе у нас пять камер. Мимо них незамеченным пройти невозможно. Я сейчас задам время и мы все их просмотрим.
Он повернулся к бабушке.
— Какие приметы у мальчика?
— Он в желтой шапочке.
— Это не поможет. У нас камеры черно-белые.
— Она с пампушкой.
— Хорошо. Я поставлю на ускоренный просмотр, на силуэты детей буду замедлять. Смотрите внимательней.
Левый монитор засветился.
Они увидели Павла минут через двадцать на третьей камере.
— Вот он!!! — заорала Анна Дмитриевна.
Охранник остановил изображение, промотал назад и пустил снова. Это точно был Пашка. Вот шапка с пампушкой, вот куртка. Да что она своего внука не узнает что ли?
— С ним какой-то мужчина, — сообщил охранник, — вот смотрите. Он открывает дверь, пропускает мальчика вперед, потом идет рядом. Вы его не знаете? — он обратился к Анне Дмитриевне.
Эпизод посмотрели раза три.
Толстый, жирный, противный мужик.
— Первый раз вижу, — сообщила бабушка.
— Там у нас есть камера по периметру, я сейчас поставлю.
Охранник нажал еще одну клавишу, и на правом мониторе появилась картинка. Мальчик и мужчина шли рядом.
Анна Дмитриевна похолодела. Маньяк. Точно маньяк. Какая же она дура! Бросила внука ради какого-то фарша, будь он неладен!
— Я его не знаю, — повторила бабушка и заплакала.
— Вот смотрите, — сказал охранник, — в конце мальчик сворачивает направо, а мужчина, похоже, идет налево в сторону стоянки. Не факт конечно. Дальше, к сожалению, не видно. У нас там мертвая зона.
— Вы не переживайте, — неожиданно без единой запинки произнес администратор, — может быть, он домой пошел?
— Как не переживайте?! Ну, как не переживайте?! У меня внук пропал, а вы говорите, не переживайте! Вы дебил что ли?! Он даже до метро дороги не знает.
Анна Дмитриевна совсем расклеилась.
— В любом случае, раз объект покинул территорию комплекса, — поведал начальник охраны, — то это уже не наша компетенция. Нужно заявить в милицию. Тут за углом отделение. Или наряд вызвать?
— Вызывай наряд, — велел администратор.
— Я пойду подышу, — сказала бабушка, — когда приедут, позовете.
Она вынула из кармана платок, вытерла слезы и темным коридором вышла в торговый зал.
«Если с Павликом что-то случится, пойду в лесопарк за домом, перекину веревку через ветку на сосне и повешусь», — решила про себя Анна Дмитриевна.
Ноги сами привели ее к мясному отделу. Вот та самая тележка, которую сторожил Пашка. Анна Дмитриевна взяла с полки банку консервов. Это оказалась собачья еда. С картинки щерилась дебиловатая белая лохматая собачушка. Неожиданно сердце Анны Дмитриевны стукнуло и остановилось. Она бросила банку на пол и припустила со всех ног к выходу.