Чтение онлайн

Дайте мне ослепительное могущество солнца, чтобы никто не посмел заглянуть мне в глаза;

Дайте мне чары луны, чтобы все отвратительное под взглядом моим становилось прекрасным!»

Он резко повел плечами и стряхнул с одеяла целые лужи воды. Он коснулся копьем мальчишки, приказав ему держаться подальше от деревьев. Он знал, что, когда леопард нападет опять, в его нападении будет больше ярости, чем коварства. Поэтому он предпочитал держаться подальше от деревьев.

Первое нападение было отбито, и негр знал, что леопард поджидает их где-то в зарослях, то расхаживая, то устремляясь по ветру, то быстро скользя против ветра. Хвост его мечется из стороны в сторону, он всматривается немигающими глазами, он медлит, чтобы омыть в струях дождя морду и протяжно зевнуть. В такие минуты он бывает настолько неподвижен, что его легко принять за раскрашенную скалу.

Небу снял винтовку с плеча и взял ее наперевес. Позавчера она помешала ему. Отражая прыжок леопарда копьем, он заметил, что равновесие мышц спины нарушено. Сегодня он был еще слабее. Неподходящий день для решительной схватки. Он держал винтовку на вытянутой левой руке, стараясь не думать о том, как ладно она прилегает к ладони. Он поглядывал на нее, подносил ее поближе к глазам — все в ней было точно так же, как в винтовках Коко, все в ней было хорошо знакомым. Его преступление, должно быть, чудовищно, раз он одновременно наказан великой раной, лживым мальчишкой и винтовкой, не желающей говорить. Он поднес ее к глазам и осторожно потряс.

— Нет смысла молиться ей, — раздался дерзкий голос мальчишки, — она не будет стрелять для тебя.

Небу устало подумал, что мальчишка напоминает фигуры, которые белые ставят на своих полях, чтобы пугать ворон: его плечи острыми треугольниками подпрыгивали вверх каждый раз, когда костыли ударяли землю, тощее тело выглядело жалко, болтаясь между подпорками его грустного тесного домишки.

— Почему бы ей не заговорить для меня? — резко спросил Небу. — Что, я хуже других?

— Намного хуже. Ты не хочешь довериться белому человеку.

— Довериться? Довериться какому белому человеку? — спросил изумленный Небу.

— Мне, — обиженно ответил мальчишка. — Ты ни разу не доверился мне с самого начала нашей встречи. Разве тебя не учили верить бванам?

Неподвижная маска лица и головы кивнула. Так выражают согласие белые.

— Подчиняться белому господину, как тот подчиняется своему богу, который учит подставлять ударившему другую щеку и не воздавать злом за зло. И бок Небу поранен куском хлеба.

— Ты получил только то, что заслуживаешь. Тебе следовало бы держаться подальше от нашего лагеря.

— Как же я мог бы подчиняться вам, если бы держался подальше от вас?

Иногда шутить приятнее, чем сочинять стихи. На шутки можешь получить ответ. Стихи ответа не требуют и не приносят. Ты записываешь их в голове, поешь их, это похоже на то, как растут деревья и опадают лепестки. Падающим листьям нет ответа, если только не считать ответом новые деревья, которые вырастают на месте опавших листьев. А это отнюдь не ответ, это нечто совсем другое. Опять же если не думать об этом как о цикле без начала и без конца. Весной по стволам поднимается сок, летом деревья цветут, осенью падают листья, все умирает, когда прилетают снежинки. Но весною опять по стволам поднимается сок. Поэзию еще можно было бы сравнить с падающими листьями, если бы у тебя был сын, который пел бы твои стихи, когда тебя не станет. Африканец посмотрел на крючковатый знак вопроса, прыгающий перед ним, и спросил:

— Доктора белых совершают много чудес, разве они не могли бы выправить молодому бване больную ногу?

Мальчишка резко остановился. Его спина сгорбилась, а голова поникла. Он стоял жалкий под дождем. Узенькая полоска удивления проскользнула в голову Небу. Он закинул винтовку за спину и протянул руку мальчишке. Но он тотчас же отдернул ее и неожиданно, сверхъестественно запел; пучок звуков возник в его горле. Мальчишка поднял на него мертвое лицо.

— Отец наградил меня кривой ногой для того, чтобы я отличался от всякого сброда. Ты не согласен с этим, черный? — злобно спросил он.

Африканец почувствовал, как болото разверзлось под ним, засасывая, окружая зловонием и грязью. Оценивающим взором смотрел он мимо мальчишки. Подобие усмешки пробежало по серому лицу.

— Ты что, не согласен с тем, что я… не похож на всех? — прошептал серый мальчишка. — Куда девался твой язык? Что он, улетел? Отвечай, ниггер! Ты стыдишься того, чем наградил меня мой отец.

Он взглянул на мальчишку и быстро опустил глаза.

— Мм… молодой бвана смеется надо мной, — покорно сказал Небу. — Молодой бвана шутит.

Старческое лицо мальчишки задумалось над словами Небу.

— Я смеюсь над тобой? Шучу? Может быть. Не задавай мне дурацких вопросов, и мы будем друзьями — водой не разольешь. Понял, кикуйю?

— Да, молодой бвана. — Небу опустил голову.

Мальчишка тщательно изучал его лицо. Вдруг он сказал:

— Знаешь, я что-то устал. По-видимому, тебе придется понести меня. Нагнись, чтобы я мог влезть тебе на плечи.

Он целых два месяца наклонялся к земле, его колени прошли огромный путь, прежде чем опуститься наземь. Это был целый год беспомощных дней, время протестующих костей и плоти, время боли, хохотавшей и кричавшей в боку. Встав на колени, он убил себя. Он поднялся и поднял мальчишку, сидевшего на плечах. Верх его черепа слетел прочь и, бешено вращаясь, унесся за дальний холм.

— Не торопись, и тебе не будет больно, — милостиво разрешил мальчишка шагающему негру. — Иди потихоньку, Небу, это тебя не убьет.

«Страдай, — сказал себе негр. — Страдай, это тебе не повредит».

Мальчишка неожиданно захихикал, но подавил хихиканье и быстро проговорил:

— Здесь очень мило. Очень приятно, когда ты так высоко. Послушай, Небу! Ты знаешь, что есть такие аисты, у которых крылья шириной в двадцать дюймов? Над водой они летают очень быстро. Они ныряют и пронзают рыбу клювами, а выпрыгнув, они подбрасывают ее в воздухе и ловят клювами. Хоп — и проглотил! Бедная рыбка!

«Немногие бваны знают это, — запела душа Небу. — Ничего не знают они и о песочниках, которые окрашены в нелепый светло-коричневый цвет, но становятся каштановыми и пятнистыми в период размножения. Им не известно, что у куропаток, и у самца и у самки, бывают шпоры. Ты можешь вогнать белых в краску, подражая собачьему лаю».

— А вместе с нами шагает горицвет! — возбужденно воскликнул мальчишка. — И вьюнки высасывают соки из листьев высоких мутом!

«Мало кто из белых знает, что монсония закрывается после полудня, — торжественно запел Небу в ответ, — в они не знают, что мвентия достигает роста десять футов и умирает с новой луной. Этот малыш ученый».