Чтение онлайн

— Не важно, почему вы вышли ко мне, — сказал Ланс. — И это правда, что бы там ни нашептывала мне моя гордость. Я люблю вас. Ваш образ повсюду преследует меня. Я вел себя как последний дурак, но все же рассчитываю на ваше прощение. Если вы действительно меня ненавидите, я сам возненавижу себя навсегда.

Ланс не знал, да и не мог знать, что происходило в душе девушки. Она была рядом, и он забыл обо всем остальном. Он снова взял ее за руку.

— Я не люблю вас, — заявила она. — И скоро… очень скоро вы сами меня возненавидите!

— Возненавидеть вас?!

— Да.

Внезапный шорох за спиной заставил его обернуться и впиться глазами в переплетение длинных вечерних теней.

— Не обращайте внимания, — шепнула ему Истер. — Давайте пройдем немного вперед.

Озадаченный, он последовал за ней.

Она остановилась и снова шепнула:

— Не говорите громко, прошу вас. — Девушка подошла вплотную к нему и с нервным смешком сообщила: — Сегодня я Далила 7 , Ланс Клейборн. Выслушайте меня, прошу вас… и вам ничего не сделают.

Он опустил руку на эфес шпаги.

Истер остановила его:

— Пожалуйста, не надо! Слушайте. Мой отец велел мне встретиться с вами и позволить вам навещать меня здесь, в доме. Он считает вас самым опасным бунтовщиком после Бэкона и… и…

Ей пришлось вцепиться ему в руку, уже готовую выхватить клинок из ножен, и это помешало закончить фразу. Она дрожала, как испуганная лань.

— Я начинаю понимать, — тихо произнес Ланс. — Губернатор приказал, и ваш отец…

— Да, — шепотом подтвердила она.

— И вы презираете меня?

— Я? Нет… то есть да. Вы…

— И себя, надо полагать, тоже? — Он гордо выпрямился.

— Да, — после долгой мучительной паузы призналась она.

— И мне позволено видеться с вами лишь затем, чтобы ваш отец и вы могли исполнить волю губернатора?

— Пожалуйста… Разве я не говорила, что скоро вы возненавидите меня? Я дура, еще большая дура, чем вы, Ланс Клейборн. Но они сказали мне, что вас арестуют и повесят, если я не увижу вас и… и… Скажите правду, вы бунтовщик?

— Если после этого я не стану бунтовщиком, — пожал плечами Ланс, — Святой Петр внесет меня в свою книгу как самого терпеливого дурака, когда-либо стучавшегося во врата рая!

— Я ничего не понимаю в политике, Ланс, — быстро проговорила она, — но вам грозит смертельная опасность. И хотя моя любовь к вам прошла, я не хочу, чтобы вы болтались на виселице. Мой отец напуган. В стране беспорядки. Старый губернатор, как слепая змея, кусает всех подряд. Он никого не пощадит, Ланс. Пожалуйста, скажите мне, что вы не бунтовщик. Я передам им это, и вам ничего не сделают…

Он взял ее за плечи и, глядя ей прямо в глаза, негромко, но резко сказал:

— Скажи им, что хочешь, любимая. Но не забудь упомянуть, что я — виргинец. Ни один мужчина во всей колонии не смог бы безнаказанно заявить мне прямо в лицо, что я предал своего короля, и, зная это, они вложили мерзкое обвинения в уста девушки. Передай также своему перепуганному насмерть отцу, что если губернатор соизволит поднять свой ленивый зад из кресла у камина и выйти со мной на поединок, я перережу ему глотку за гнусную клевету!

— Ты говоришь как кабацкий задира! — вспыхнула она.

— Зато от чистого сердца.

— Мне нельзя было быть откровенной с вами, Ланс Клейборн. Сделав это, я предала моего отца…

— Сэра Вильяма Беркли, дорогая.

— Боже! Не произносите его имя даже шепотом. Говорю вам, он крайне опасен. Губернатор уже не тот, что был когда-то. Его стоит опасаться, поверьте мне!

— Вам действительно не стоило быть откровенной, дорогая, ведь и вы подозреваете меня в измене! Я пришел сюда лишь затем, чтобы сказать, что я люблю вас. А оказался жертвой политического заговора. У меня такое чувство, будто меня вываляли в грязи. Ну да ладно. Я и прежде вел себя как дурак, побуду им еще немного. Видимо, в молодости каждый хоть раз, но примеряет шутовской колпак с бубенцами. Вы спрашиваете меня, предал ли я короля? Нет! Но если вы спросите меня, друг ли я Натаниэлю Бэкону, я отвечу — да! Передайте им это, мисс Истер Уокер.

Он повернулся, чтобы уйти, но она удержала его.

— Я ничего не скажу им. Ничего такого, что могло бы повредить вам, Клейборн.

Он издевательски рассмеялся:

— Сама доброта! Мой нежный ангел-хранитель! Отважная героиня, спасающая мою душу от дьявола в обличии сэра Беркли, сидящего на груде бобровых шкурок! Мне бы хотелось задушить вас. Или пристрелить из той самой аркебузы, что торчит вон из тех кустов. Судя по тому, как дрожит дуло, там прячется ваш отец. Он, верно, думает, что я взял вас в заложницы. Или говорю о своей любви. Или делаю из вас предательницу… К черту! Дайте мне уйти.

Но она не отпустила его. Дрожа от гнева и стыда, с глазами, полными слез, девушка снова заговорила:

— Я никогда не желала тебе зла, Ланс. Ты надсмеялся надо мной, над моей любовью. Ты сделал из меня дуру, заставив поверить в храброго, благородного Усака. Боже, какой дешевый маскарад! Ты унизил меня. Это я чувствую себя вывалянной в грязи. И по твоей милости! Я ненавидела тебя, Ланс, потому что презирала себя. Но я никогда не желала тебе зла. Боже, как я ненавидела тебя, Ланс Клейборн! Кем бы ты ни был и что бы ни скрывал от меня, знай это. Господь создал тебя таким, каков ты есть. И возможно, когда-нибудь Он вернет мне самоуважение!

Внезапно она повернулась и бросилась бежать к дому. Ланс пошел было за ней, но остановился и, опустив голову, направился к лесу.

Казалось, даже совы насмехались над одиноким всадником, возвращавшимся по лесной тропинке домой. Он же не слышал их издевательских криков, стараясь думать о политике, Бэконе, губернаторе, отце… о ком угодно, кроме некоей девушки, перед которой он был виноват. Но, видимо, сама природа устроила Ланса Клейборна так, что ему не суждено было отрешиться от мыслей об Истер Уокер.