Лестинца
Шрифт:
Мост уже полыхал.
– Ничего, - пробормотал Грол, делая шаг вперед, - не будь я...
И опять стрелы.
Шаг.
Свист. Глухие удары.
Шаг.
Пение тетивы.
Шаг.
Шаг.
Шаг.
Невольно опустились луки...
Мост полыхал, объятый огнем, и его было уже не спасти.
Тирмен ничего не говоря, скомандовал своим людям жестом, и они исчезли в красном свете объятой пламенем мечты.
Ригг подбежал к распростертому на земле Гролу, упал на колени.
– А-а, - узнал его Оружейник, - ты... один ты и есть человек... рожа моя ему не нравится...
Он схватил руку Ригга, вцепившись в него уходящим взглядом:
– Дойди, парень...
– Ничего, - шептал Ригг, - вместе же... вместе дойдем... дойдем?
– Не-ет, - печально смотрел воевода, - уже нет... пройди эту проклятую Лестницу! Обязательно пройди! И еще... Не медли! Натянул тетиву - стреляй! Не иначе... Только пройдите! Вы сможете!.. вашу козу... пройди... и богов этих... всех... не будь я...
– Зачем? Зачем смерть? Зачем?!
– еще долго спрашивал Ригг у безмолвных небес, не обращая внимания на говорящих ему что-то Итернира, Крына, сидящего рядом Ланса и принца, стоящего чуть поодаль.
18
Погибших в битве не удалось похоронить по чести, их пришлось попросту сложить в узкую лощинку и присыпать землей. Грол же получил погребение, как полагалось. Он был возложен на настил моста и среди пламени и искр, под слова обращения к Кеуту, седовласому богу битвы и бури, покровителя воевод и героев, его душа и его имя устремилось в ночное небо.
Все подняли вверх кубки, кувшины, кружки с напитками забвения, и осушили их, в память о воеводе.
А наутро четверка пастухов подошла к пятерым спутникам. Они долго мялись, не решаясь сказать что-либо.
– Ну, что вам, - не выдержал принц, в конце концов.
– Да тут такое дело...
– спрятал глаза один.
– Да понимаете, - продолжил за него другой, - там, в холмах... у Куреня коза должна окотиться...
– Да и верень колосится...
– добавил третий.
– Ну и что?
– не понимая, спросил Кан-Тун.
– Да...
– затянул четвертый, еще сильнее наклоняя голову.
– Да все понятно, - подошел Итернир, слышавший весь разговор, что уж там, идите, мужики.
– Да как вы...
– начал было серчать Кан-Тун.
– Оставь, - устало остановил его тот, - погляди вокруг. Эти хотя бы сказали, некоторые, - он усмехнулся, - так ушли. Идите, мужики, идите, все понятно. Все-таки верень колосится...
Пастухи ушли.
– Все ж таки, - сказал Ригг, долго смотревший им вслед, - как же ж так-то можно? Вместе же. И теперь уйти?
– Чернь...
– процедил сквозь зубы принц.
– Не такая уж и чернь, - усмехнулся Итернир, - ты Гурко этого хорошо рассматривал?
– Стану я еще какого-то смерда рассматривать, - с легкой ноткой возмущения отмахнулся принц.
– А зря, - окатил его Итернир ироничным прищуром глаз, - этот Гурко был также известен как Гуртеннес Неревильский, герой битвы при Естервонне.
Принц ничего не ответил, но долго смотрел вслед уходящим пастухам.
И эти пастухи были не одиноки в своем решении.
С ними осталось только шесть человек. Принц поглядывал в их сторону, ожидая, что те тоже соберутся и уйдут, но, в конце концов, не выдержал и сам подошел к ним.
– А вы что не ушли?!
– закричал он.
Воин в отполированных до рези в глазах доспехах, невозмутимо правящий меч оселком, посмотрел на него, но ничего не ответил.
– Идите!
– махнул рукой Кан-Тун, - идите! Ну! Все идите! Все!!!
– Да вы... эта... светлый принц, - неловко подошел Крын и придержал за плечи, - уж не лютуйте... тоже ж, люди...
– Какие они люди?!!
– бушевал принц, - что сидите?!! Уходите же!!! Прочь!!!
– Не серчайте... светлый принц, - бубнил Крын, уводя принца, не гоже так... люди же...
– Вы, наверное, - подошел Ригг, - и правда, наверное, идите. Видать уж не получилось с мостом этим... так что уж не обессудьте...
– Да куда же нам идти?
– удивился один из оставшихся, бывший герой, бывший горожанин, бывший мятежник.
– А домой идите, - просто ответил Ригг.
– Верно, - поддержал Итернир, - домой. Принцы вас сейчас не тронут. Очень уж сильно ослабели. Да и боятся они теперь вас. А если все-таки тронут, так вы же всегда можете уйти в козопасы, в пастухи. Так что ступайте.
– Не поминайте лихом, - добавил Ригг.
Немногие оставшиеся быстро собрали нехитрые пожитки.
– Ну, ребятки, - сказал через плечо последний, - что же вы... сами говорили... и сами же... так дела не делаются...
– Не поминайте лихом, - повторил Ригг.
– Не боись, - утешил Итернир, - будут поминать, как звали. Уж будь уверен.
– Эге!
– воскликнул Итернир, когда развернувшись, обнаружил Торока, - а ты-то что же не ушел со всеми?
– Нет, - замотал головой парень, - нет. Я с вами. Я никуда не уйду.
– Да?
– вздернул бровь Итернир, - все героем стать хочешь? Ну ладно. Пойдем, поглядим, что там с принцем нашим светлым сталось.
Кан-Тун, заметив подходящих Итернира и Ригга с Тороком, вырвался из объятий пытающегося его утешить Крына.
– А вы, вы что не ушли?
– гневно закричал он, а глаза заблестели подозрительной влагой, - тоже уходите! И ты уходи! Деревенщина!
– Да ты что?
– удивился Итернир, - куда же мы-то от тебя? Мы же свита твоя. Забыл, или как?
– Свита, - недовольно повторил тот, но потом повторил гораздо теплее, - свита...