Чтение онлайн

– Или было выгодно, – подхватил папа. – Как правило, доносчик доносит из самых скверных побуждений: или для того, чтобы отомстить, или для того, чтобы выслужиться перед начальством, или для того, чтобы получить награду…

– Всё равно я с Танькой никогда разговаривать больше не стану! – пылко воскликнула дочь.

– Это твоё дело, – спокойно ответил папа, – но всё-таки понять, почему она так поступила, мы с тобой обязаны.

– Сколько бы её ни защищали… – начал сын.

– А я её и не защищаю, – ответил папа, – она поступила неправильно, и всё-таки я хочу понять, почему она так поступила.

– Как вы думаете, – спросила я, – такой она человек, чтобы выслуживаться перед учительницей?

Дети переглянулись. По их лицам я поняла, что нет, Таня не такой человек.

– Тогда почему же она так сделала? Может быть, она хотела за что-нибудь Славке отомстить?

– Вот уж нет! – воскликнула Валя. – У неё никогда никаких дел со Славкой не было. Ей и разговаривать-то с ним не о чем. Всё про футбол да про футбол?..

– Тогда почему же?

Ребята молчали. Папа, решив, что разговор исчерпан, вновь отправился в свою комнату – работать.

– Вообще-то Таня справедливая, – нерешительно сказала дочь.

– Ну, а если она справедливая, то, может быть, ей стало невмоготу видеть, как Славка трусит и старается за вас спрятаться?

Ребята снова переглянулись. «Кто её знает», – выражали их лица.

– Я вам вот что скажу, – начал папа, снова появляясь в дверях. Как видно, ему не работалось, он всё ещё думал о нашем разговоре. – Я вам вот что скажу. Может быть, Таня и возмутилась трусливым и лживым поведением Славки, но со своими разоблачениями ей лучше было бы подождать. Если бы она подумала, она, наверно, поступила бы по-другому. Вот, например, если бы в нашем КБ…

Я не знаю, нужно ли мне объяснять вам, что КБ – это значит конструкторское бюро. Наш папа работает начальником одного такого КБ. Там инженеры-конструкторы конструируют машины, а чертёжники-конструкторы делают чертежи этих машин. Потом эти чертежи пошлют на завод, и рабочие по ним станут делать детали.

– Вот если бы в нашем КБ, – продолжал папа, – кто-нибудь сделал ошибку, я не побежал бы к нашему директору об этом доносить, я просто указал бы человеку на его ошибку, вот и всё. Но если бы, предположим, кто-нибудь из чертёжников не просто ошибся, а схалтурил бы – по лени, по равнодушию или небрежности сделал неверный чертёж, – я тоже не побежал бы к директору, а сказал бы этому чертёжнику в глаза всё, что я о нём думаю. И даже если бы он меня не послушался, я и то не стал бы обращаться к начальству: я собрал бы всех наших товарищей и при них сказал бы этому чертёжнику, что я о нём думаю. И поверьте, к директору мне бы уже идти не пришлось.

– И прошу отметить, – сказала я, – что Таня не побежала шептать учительнице наедине, а встала перед всем классом.

– Было бы лучше, если бы она встала перед всем классом, когда учительницы в классе не было, – заметил папа и ушёл к себе уже окончательно. Впрочем, нет, опять не окончательно. В дверях он обернулся. – А самое лучшее, – сказал он, – было бы, если бы встал Славка и сказал: «Это сделал я». Тогда и разговаривать было бы не о чем.

И он в самом деле ушёл.

Я оделась и отправилась разговаривать с Зинаидой Павловной. Я застала её в учительской одну. Рядом с ней высилась груда тетрадей, которые она проверяла.

С первых же слов я увидела, что она всё понимает – кто в этой истории прав, а кто виноват.

– Положение Тани Кузьминой стало трудным, – сказала она, – многие в классе её осуждают. Как видно, придётся нам созывать классное собрание и всем друг с другом объясняться – кто прав, а кто виноват. Славке, конечно, от ребят сильно достанется. Вся эта история, сказать по правде, меня не очень беспокоит. Гораздо больше другое беспокоит меня в наших ребятах. Я не могу видеть, когда они бывают развязными, грубыми, нахальными. На нас с вами лежит обязанность их воспитания, а хорошо ли мы с вами их воспитываем? Хорошо ли они ведут себя дома, в школе, на улице?

Она подумала немного и сказала:

– Кстати, у нас в городе происходят престранные вещи. Вы слышали, что случилось на днях в ресторане?

– Я ничего не слышала.

– Ну вот видите, – грустно сказала она.

Мне очень хотелось спросить у неё, что же случилось на днях в ресторане, но тут зазвонил телефон. К тому же около Зинаиды Павловны лежала огромная груда тетрадей, и я поняла, что мне лучше уйти. Ведь ей за этими тетрадями сидеть до поздней ночи.

Как раз в этот вечер повалил снег. Я шла белыми улицами и смотрела, как огромные хлопья заносят следы прохожих. На заборах, на деревьях, на всех выступах – на карнизах и подоконниках – навалило столько снегу, что он еле держался, то и дело срываясь вниз.

И я сама шла, как снежная баба.

Я шла и думала о том, как всё непросто на свете. Ну, прямо ни одного слова нельзя сказать не подумав. Даже иногда и думать устанешь. Но что поделать – приходится.

Нельзя же в самом деле говорить не думая. На то у нас и голова на плечах, как любят повторять в нашей семье.

Однажды днём, после обеда, мы все вместе сидели дома. Я работала в столовой, папа у себя в комнате, дети сидели неподалёку от меня и учили уроки. Ральф лежал в углу на своём месте.

Только бабушки не было дома, и все мы немного волновались, потому что на улице был гололёд. Утром мы всей семьёй уговаривали её не выходить из дому, но она сказала, что ей во что бы то ни стало нужно купить себе новые туфли: старые совсем развалились, а найти себе по ноге она никак не могла. Сколько уж перемерила в разных магазинах…