Чтение онлайн

Ленка молчала. У неё было виноватое страдальческое выражение лица.

— Мы сейчас. — Татьяна схватила Ленку за руку, и они помчались, одинаково перебирая ногами. Татьяна бежала впереди, а Ленка следом, на расстоянии вытянутой руки.

Наташка и Юлька смотрели, как мимо них прошли те, кто стоял позади. Они протиснулись на площадку и брызнули во все стороны, как муравьи из-под ладони.

Цепи были длинные и, казалось, свисали с самого неба. К каждой паре цепей приделана скамеечка — качели, куда помещается по одному человеку.

Все расселись, каждый на свою скамеечку, и застегнули перед собой ремни, чтобы не выпасть и не улететь в небо.

Все разместились и пристегнулись. Толстая тётка захлопнула калитку и с категоричным видом нажала какуюто кнопку. Круглый диск начал медленно крутиться, вместе с диском крутился столб, и центробежная сила стала отдувать цепи.

Люди полетели по кругу. Земли не было видно, и им, наверное, казалось, что они летят вообще. Они летели вообще над очередью, над Юлькой и Наташкой, которые стояли с туповатыми личиками — отвергнутые, но мужественные, облагороженные испытанием.

Явились Татьяна с Ленкой. Ленка подошла к девочкам. Теперь их было не двое, а трое — полный комплект. Девочки смотрели налетающие качели и переживали каждая своё: Ленка — радость за других, Юлька — зависть, Наташка — лёгкое злорадство: тем, кто был сейчас на качелях, оставалось только полторы минуты. Им оставалось меньше, чем половина. А у неё, у Наташки, все было впереди. У неё было впереди целое счастье плюс ожидание счастья, что само по себе тоже очень ценно.

— А нам билеты? — спохватилась Татьяна.

Я сообразила, что мы не взяли себе билеты.

— Не успеем, — поняла я.

Дети обернулись. Они смотрели испуганно и насторожённо, как зверьки, заслышавшие чужие шаги. Заставлять их ждать снова было немыслимо. Мы просто могли сорвать их надежду. На качели они попали бы сломленными, и радость уже не достала бы их через эту сломленность.

— Успеем, — сказала Татьяна и провалилась сквозь землю.

Дети вывернули головы и стояли так до тех пор, пока Татьяна не возникла на прежнем месте.

Тётка тем временем нажала кнопку. Столб перестал крутиться, и летающие качели вернулись на круги своя.

Девочки напряглись, как перед стартом на первенство Европы.

Потом в какую-то секунду мы все оказались в калитке, а в следующую секунду — на круглой деревянной площадке.

Наташка, Юлька и Ленка метнулись в одну сторону. Наташка первая взгромоздилась на скамеечку. Между Юлькой и Ленкой произошла страстная кратковременная борьба за место возле Наташки. Юлька удачным приёмом отпихнула Ленку и села сразу за Наташкой.

Незнакомый мальчик в синей беретке отпихнул Ленку и сел следом за Юлькой.

Вокруг шустро рассаживались дети и взрослые.

— Лена! — крикнула Татьяна. — Иди сюда!

Ленка не двигалась. Она стояла с лицом, приготовленным к плачу.

— Леночка! — Татьяна хотела переключить её внимание на действие или хотя бы на видимость действия. — Беги скорей! А то тебе места не останется...

Татьяна подбежала к дочери и потащила её на другую половину круга.

Ленка зарыдала.

— Ну какая тебе разница, где сидеть? — спросила Татьяна, как бы снимая этим вопросом всю несправедливость.

— Д... да, а почему опять я? П... почему все время я?

Ленка иногда легко заикалась, но когда она волновалась — это проявлялось сильнее. Татьяна посмотрела на свою дочь, обиженную людьми и, как ей показалось, богом, и её лицо сделалось проникновенно грустным. Она прижала Ленкину тёплую голову к своей щеке. Ей тоже хотелось плакать. Я видела, как подтаяли у неё глаза, определились морщинки, и в молодом её лице проглянули черты будущей старухи.

Юлька и Наташка выглядывали воровато, как мыши. Они были вполне счастливы и тем несимпатичны.

Ленкино страдание все же достало их и легло на душу лёгким угрызением совести, смешанными с эгоистическим удовлетворением.

— Мам! — Наташка помахала из-за цепи кургузой ручкой.

— Сиди! — резко ответила я, хотя Наташка была абсолютно ни в чем не виновата. Просто некрасиво быть благополучной, когда другие страдают.

Татьяна усадила Ленку на свободную скамеечку и пристегнула перед ней ремешок.

Тётка удостоверилась, что все в порядке на вверенном ей участке, и нажала единственную кнопку на своём пульте управления.

Круглый диск начал медленно вращаться. Предметы медленно поплыли в стороны и вниз.

— Леночка! — крикнула Татьяна. Это значило: «Леночка, посмотри, как хорошо, а будет ещё лучше!»

Ленка сидела с окаменевшим профилем и не повернула головы. Это значило: «Мне плохо и никогда не будет хорошо. И я вас не прощу, как бы вы передо мной ни старались. Я всю жизнь буду мстить вам своей печалью».

Принципиально грустная Ленка проплыла и исчезла.

Я полетела в небо. Сердце толчками переместилось в пятки.

Потом я полетела к земле, и сердце медленно, туго подплыло к горлу. Я не чувствовала напряжения цепей, и мне казалось — падению не будет конца. Но вот цепи; натянулись, я поняла: не выдержат. Сейчас рухну и взорвусь — и через боль перейду в другое существование. Но в этот момент меня понесло в облака. Снова не было натяжения цепей, и казалось — вознесению не будет конца.