Чтение онлайн

— Я знаю, — ответила она. — Я знаю, мой цветик, знаю, любимый, знаю... Я люблю тебя, люблю...

Они повторяли эти слова снова и снова, произнося их на разные лады... Снова и снова.

Свет камня, лежавшего неподалеку, озарял своды и стены пещеры; тени кротов сливались в одну тень — трепетную, изменчивую тень, падавшую на корни и светлые стены. Сколько минут или часов они провели в этом блаженном состоянии, не возьмется сказать никто, да это не так уж и важно.

Пришел, однако, момент, когда они почувствовали смутное беспокойство и перестали ощущать свое единство друг с другом и с Камнем, в глубинах которого они обрели покой и радость. Им стало казаться, что переливы камня, озарявшего своим светом пещеру, стали иными.

Брекену внезапно очень захотелось есть, а Ребекке — вернуться к маленькому Комфри. Любовь, коснувшаяся их сердец, стала ускользать, отступать в неведомые им пределы. Они пытались удержать ее нежными вздохами и ласками, боясь лишиться ее сладости и блаженства, она же отступала все дальше и дальше. Впрочем, отступала не любовь — она продолжала пребывать в самой себе, они же стремительно удалялись от нее, возвращаясь в мир времени и тревоги, страхов и невзгод.

Брекен повернулся к камню — он понимал, что в скором времени им придется уйти, и потому хотел запомнить его получше. Камень и являлся тем средоточием, тем центром Древней Системы, к которому он стремился. Теперь, когда Брекен смотрел на него глазами разума, камень этот уже не казался ему таким уж гладким. Его поверхность была покрыта сетью теней-паутинок, тончайшей резьбою, рисунком, странным образом напоминавшим куда более грубое изображение, виденное Брекеном на стене Грота Темных Созвучий.

— Мне знакомы эти узоры, — сказал он самому себе. — Мне ведома их сила. Напой им что-нибудь, они ответят музыкой.

Он приблизился к камню и, протянув вперед лапы — словно желая согреть их чудесным светом, — принялся мычать. Камень отозвался множеством звуков — одни были нежнее и прекраснее всего того, что он слышал у стены, другие — пронзительнее и страшнее.

Ребекка испуганно съежилась и задрожала, Брекен почувствовал, что и им овладевает паника. Он прекратил свое мычание и бессознательно протянул лапу к камню, желая, чтобы тот замолчал. Свет вновь померк, но на сей раз они оказались не просто во тьме, а в бездне отчаяния, наполнившего их сердца ужасом и заставившего их еще плотнее прижаться друг к другу.

Брекен обнял Ребекку, и тут же свет стал разгораться вновь, изгоняя тьму отчаяния из их сердец. Вдруг Брекену почудилось в лапе какое-то непонятное жжение, будто камень опалил ее огнем. Брекен изумленно посмотрел на лапу, вновь перевел взгляд на камень, но не заметил ничего необычного.

— Нам пора, Ребекка, — сказал он и тут же направился к вырытому ими туннелю. Ребекка послушно пошла вслед за ним, она старалась держаться поближе к Брекену, боясь отстать от него хотя бы на шаг. Впрочем, едва они оказались в дупле, тревожное чувство совершенно оставило их, и они непроизвольно застыли, изумляясь тому, что видели и чувствовали этой ночью.

— Вернемся ли мы сюда когда-нибудь? — задумчиво произнесла Ребекка.

Что ей мог ответить Брекен? Он не знал не только этого, он еще, вдобавок ко всему, толком не понимал, где они только что побывали. Кроты продолжили путь наверх. Дупло оглашалось теперь совершенно иными, сухими и трескучими звуками, похожими на гром от незримых молний. Брекен и Ребекка слышали и шум ветра, деревянная тропа сотрясалась и ходила ходуном. Это означало, что на поверхности уже дул утренний ветер и раскачивал охранявшее Камень дерево.

Когда они оказались возле выхода из дупла, из туннеля послышались еще более жуткие звуки — стены из корней дерева напружинились и низко загудели. Они бежали между ними, чувствуя, что в любое мгновение корни эти могут вырваться из стен и обратить их в ничто. Кротам казалось, что они случайно подсмотрели нечто такое, что не дано знать смертным, и вот теперь слепая безжалостная сила пытается стереть их с лица земли и тем восстановить нормальный ход вещей.

Сплетенные из корней стены кончились, и кроты помчались по узкому неказистому туннелю к Гроту Корней — из лап совы в пучину вод. Грот Корней уже наполнился зловещим скрежетом и скрипом, страшные корни ожили, задвигались, заерзали, закачались, воодушевляемые ветром, дувшим на поверхности.

Брекен посмотрел на своды грота, прикидывая, не попробовать ли им выбраться на поверхность, прорыв ход наверх, но тут же оставил эту мысль, увидев, как высоко находятся эти своды, которые помимо прочего почти целиком состояли из кремня.

Ребекка же, не долго думая, устремилась в глубь грота. Брекену не оставалось ничего другого, как только побежать за ней, чтобы постараться остановить ее.

— Это невозможно! — завопил он, пытаясь перекричать царивший в гроте шум. — Мы здесь погибнем, слышишь?

Но Ребекка увернулась от него и прокричала в ответ:

— Вспомни о светящемся камне, он должен защитить нас!

С этими словами она ринулась в дебри корней.

Мгновение Брекен стоял в растерянности, но, почувствовав странный зуд в той лапе, которой он касался камня, вспомнил его свет и, уже больше не раздумывая, бросился вслед за Ребеккой. Они неслись вперед, то и дело увертываясь от зловредных плетей, огибая трещины и завалы. Они вновь чувствовали себя единым существом, пусть при этом Ребекка мчалась впереди, а Брекен сзади — это не имело никакого значения. Они были одним кротом, спасающимся от хищных коварных корней. Их вела память о камне и его мерцающем свете, что ограждала их от творившегося вокруг неописуемого хаоса. Каждый миг они находились буквально на волосок от гибели, но некая неведомая сила чудесным образом спасала их снова и снова, они же, подобно слепым кротятам, бежали вперед, ведомые лишь ею.

Вконец запыхавшись, они стремглав влетели в лабиринт, корни же так и тянулись за ними, пытаясь ухватить их за задние лапы и пленить навеки. Не чуя под собой ног, кроты миновали лабиринт и очутились в круговом коридоре, поразившем их своей тишиной и покоем.

Не говоря друг другу ни слова, они направились прямиком к норе Брекена. Меккинс все еще спал, сложив лапы на брюшке и довольно похрапывая. Брекен и Ребекка молча переглянулись: не было таких слов, которыми они могли бы выразить пережитые ими этой ночью радость и ужас.