Чтение онлайн

Он был способным инженером, но его способности глохли в казарменном режиме завода. Его угнетало не только бездарное начальство, но и однообразие работы, «спускаемый сверху план». Никого не интересовали новые идеи, предложения; больше всего на заводе боялись перемен — это, и уравниловка в оплате, убивало инициативу. Он имел такой низкий оклад, что даже не мог обеспечить семью самым необходимым. А тут еще эти соседи! Все чаще он приходил домой выпивши. Жена успокаивала его, говорила, что хорошая, дружная семья — уже немало для счастья, что соседи, «отсталые, невежественные люди не стоят того, чтобы из-за них сильно переживать». Он слушал, но думал о своем и курил одну сигарету за другой.

— Все отвратительно, — бурчал. — На заводе мы катастрофически теряем время. Изобретаем велосипед, то, что на Западе давно изобретено. И постоянно слышим: «Давайте работайте, поднатужьтесь!». Только и работаем, а когда будем жить?! Каждый день — это золотой отрезок времени, на который укорачивается жизнь. Получается — мы существуем ради светлого будущего, а настоящее — это так, что-то не имеющее никакой цены…

Он стал раздражительным, на нервной почве высыпала «крапивница», все чаще на работе и в транспорте он огрызался на каждое замечание, а во сне бормотал ругательства.

Как-то, в очередной раз вернувшись с работы выпивши, он взял гитару и стал играть свои любимые мелодии. Внезапно раздался звонок. Открыв дверь, он увидел двух соседей, строительных рабочих.

— Кончай бренчать! — потребовал один из них. — Житья нет от твоей музыки!

— Прекрати безобразие! — гаркнул второй сосед. — Или щас… — он повел ладонью перед носом инженера.

Наступила зловещая пауза, и вдруг инженер побагровел, его вскипевшая злость перешла в бешенство.

— Скоты! Ублюдки! — завопил он и с яростью набросился на пришельцев; казалось прорвало плотину и наружу выплеснулась вся накопившаяся боль.

Он бил наотмашь. Он неожиданности его противники почти не сопротивлялись, только шарахались и отмахивались, пытались уклониться от ударов.

— Шизонутый! Чокнутый! — слышалось, и дальше следовал отборный мат.

Уже визгливо заголосила одна из соседок, другая побежала вызывать милицию, а он все кричал и бил. Его звала жена, бледная, беспомощная, она на ощупь пыталась до него дотянуться, просила опомниться; испуганный сын рыдал, вцепившись в косяк двери, а он, все наносил удары один за другим и душераздирающий крик сотрясал воздух. Уже на улице взвизгнули тормоза милицейской машины, уже на лестнице слышался топот сапог, а он все кричал и бил, и хрипел, точно обезумевший раненый зверь.

— Что ты гонишь? Какая лав? Есть секс. Ты-то, небось, на мои ноги глаз положил, — «ночная бабочка» усмехнулась и, глубоко затянувшись, выпустила дым прямо в лицо собеседника. — Увидел упакованную герлу, «дай, — думаешь, — подвалю, может обломится». А бабки есть?

Они покуривали на вечернем Гоголевском бульваре: проститутка-малолетка Зинаида и пятидесятилетний инженер Мстислав Петрович.

— Ну, неужели ты не хочешь встретить хорошего парня, создать семью? — Мстислав Петрович был трогателен в своей наивности.

— О, блин! — раздраженно фыркнула Зинаида. — Не раскаляйся! Гони бабки, возьми бутылец сдринчить и все — въехали! Хату имею.

…В детстве у Зинаиды была вполне приличная семья. Она помнила, как мать водила ее в зоопарк и, укладывая спать, читала сказки, а отец после работы играл с ней в прятки: Зинаида забиралась в шкаф и отец нарочито долго искал ее, а когда находил, подкидывал, ловил и смеялся. Но беззаботное детство продолжалось недолго — неожиданно от рака умерла мать; отец сразу сломался и запил «по-черному», «выпал из седла», — по его собственному выражению; после работы угрюмо сидел на кухне, пил водку, дочери бросал две-три фразы: «Делай уроки. Сходи в магазин. Ложись спать».

Потом отец стал приводить женщин — в однокомнатной квартире все происходило у Зинаиды на глазах. Сквозь сон она слышала пьяные разговоры, хихиканье, просыпалась от хрипов и стонов, и со страхом смотрела на соседнюю кровать, где в полутьме отец и его подруга предавались страстям. К двенадцати годам Зинаида уже знала все о тайне между мужчиной и женщиной — эта тайна ей казалась «грязной»; она отличница, примерная девочка, мечтала о принцах и воздушных замках. Но, постепенно взрослея, Зинаида заметила, что многие ее принцы уже давно превратились в «хиппи», и переселились из замков в прокуренные подъезды и тесные коммуналки. Кое-кто из ее школьных подруг уже «имели мальчиков», а разных «святош» открыто презирали за невинность. Растерянность и смута охватывали Зинаиду.

И в это время на ее пути встречается опытный соблазнитель, взрослый мужчина, ровесник отца. Он жил на соседней улице и часто при встрече дарил Зинаиде яблоко или конфету, поглаживал ее, бормотал: «Какая красивая девочка». А однажды, когда она возвращалась из школы, заманил к себе «послушать музыку», предложил «необыкновенного вина по случаю маленького праздника», стал поглаживать и гладил до тех пор, пока не совратил. Зинаиде было пятнадцать лет. Отцу она ничего не сказала — испугалась.

В те дни отца уволили с работы за пьянство и он с утра торчал в пивной, «хлестал пиво ведрами», — по его собственному выражению; домой приходил раздражительный и злой, и в таком состоянии мог натворить чего угодно.

Вскоре отца увезли в больницу для принудительного лечения от алкоголизма. С этого момента и началась «другая жизнь». Школьные подруги нагрянули со своими мальчиками и ей привели «системного хиппи», «не напрягайся, расслабься, — сказали. — Будь проще и к тебе потянутся». «Системный хиппи» Зинаиду «не провпечатлял», но пришлось «попортиться с ним, чтоб не выглядеть идиоткой».

Через несколько дней появились «классно прикинутые» парни с «музоном и самопальной выпивкой». Время провели «цивильно», но под конец парни начали «баловаться дуркой», что Зинаиде «активно не понравилось».

Так и пошло: каждый вечер Зинаида «вписывалась в тусовку на найт». Занятия в школе отошли на второй план, бывшая отличница стала стабильной троечницей. Время от времени отдельные принцы и воздушные замки все же появлялись среди облаков, но теперь они быстро приближались к земле; во всяком случае принцы зарабатывали деньги, покупали автомашины, ходили в рестораны, а замки обставлялись современной мебелью, проигрывателями и магнитофонами; но, главное, в той полуземной жизни теперь значительное место отводилось эротике.