Лето
Шрифт:
запаренный?
я?
ну и Роберт Гринлоу проверяет указатель в конце книги о том, как Эйнштейн приезжал в Британию, ища слово
Брайтон
нет
Сассекс
нет.
Эх
Эх, ладно.
Хотя он и огорчен.
Зачем ему находиться там, где бывал Эйнштейн, – сегодня, прямо сейчас, в этот момент своей жизни?
Кто его знает.
Загадка.
Нужно, и все.
Роберт снова пролистывает книгу, фотографии Эйнштейна, снятые в той самой стране, где Роберт Гринлоу находится прямо сейчас: в Англии.
На фотографиях Эйнштейн непривлекателен.
Круть.
Расхристанный гений, ведь гений не обязан быть захристанным, что бы это ни значило.
Цитата на передней стороне этой книги об Эйнштейне, принадлежащая тому, кто видел его в это время своими глазами:
«Взгляните, как он сидит на корточках на кромерском пляже и решает задачи, – Чарли Чаплин с челом Шекспира… Ну и нацистская братва не случайно так на него окрысилась. Он и впрямь олицетворяет то, что для нее противнее всего: противоположность белокурой бестии – интеллектуал, индивидуалист, сверхнационалист, пацифист, измазанный чернилами, пухля».
Пухля.
Как бы неприятно употреблять такое слово.
(Роберта Гринлоу в свое время называли пухлей.
Потому он сейчас такой худющий.)
Что такое Кромер/где это?
Роберт Гринлоу смотрит у себя на телефоне.
А. Вот где. Понятно.
Противоположность белокурой бестии. Если бы это написали в наши дни, то белокурая бестия = премьер-министр Великобритании. Вчера премьер-министр-белокурая бестия попытался, по примеру американцев, не пустить некоторых журналистов на Даунинг-стрит. Некоторым из них велели встать по одну сторону ковра, а другим – по другую сторону ковра. Тем, что по одну сторону, вход разрешили. Тем, что по другую, – нет. Все журналисты бойкотировали разделение их на две группы. Но все это ненадолго. Роберт Гринлоу особенно восхищается советником премьер-министра, который умеет так модифицировать политику, что она перестает быть похожей на политику, и которому прекрасно известно, что вполне можно было быть Сталиным или Гитлером, хотя все старомодные политики и приходят в ужас, если кто-нибудь допускает, что можно поступать так же, как они.
Люди, стоящие сейчас во главе Англии, – гениальные манипуляторы.
Роберт Гринлоу благоговеет перед их бестактностью.
Он благоговеет перед тем, как им сходят с рук речи о патриотизме, произнесенные с пылом двенадцатилетних подростков, – Роберт Гринлоу до сих пор еще немножко стремится к тому же, хотя ему уже тринадцать и он признает, что все это – детско-юношеское чревовещание.
Просто тут еще одна гениальность.
Умышленно расхристанный премьер-министр. Со стильной укладкой.
Роберт мысленно помещает двух расхристанных мужчин вместе, допустим, на пляже.
Гм-м.
Один расхристан, потому что его не волнуют внешний вид и одежда, потому что он мыслитель.
Другой ведет себя так, будто он на подпитии или не мужчина, а мальчик. Какой блистательный трюк – вести себя так, будто не понимаешь, что делаешь, и этим внушать людям симпатию.
Один – герой Роберта, противостоит любым тенденциям и переписывает общепринятые истины, чтобы сделать их еще истиннее.
Другой – тоже герой Роберта, занимается обратным – блистательным применением лжи. Это впечатляет. А еще он подмечает актуальные тенденции, следует им, культивирует, использует их и извлекает из них нехилую прибыль, а это наилучший способ пережить сами тенденции.
Что бы они сказали друг другу, если бы встретились? Говорили бы они о времени? Говорили бы они об этике, героизме? Роберт Гринлоу знает, что думает о героизме Эйнштейн. А премьер?
Роберт Гринлоу достает телефон и набирает «Эйнштейн», «герой», «премьер», «министр», «этика» и «время».
Появляется цитата – из журнала «Тайм».
Вот они оба на английском пляже.
Эйнштейн: «Героизм по команде, бессмысленное насилие и вся эта отвратительная чушь, известная под названием патриотизма, – как страстно я их ненавижу!»
Наш премьер: «Мой герой – мэр из фильма «Челюсти». Он потрясающий парень, который, если вы помните, не закрывает пляжи даже после того, как было доказано, что его избирателей пожирала эта рыба-убийца. Разумеется, выяснилось, что он катастрофически ошибался в своей оценке, но интуиция его не подвела».
Это же не реальный разговор. Больше похоже на карикатуру.
Но это нормально, ведь наступает заря новой эры, карикатурной эры.
В голове у Роберта Гринлоу всплывает подружка отца Роберта Гринлоу.
Ох.
В голове у Роберта есть сундук типа средневекового сундука, куда он запирает ее, если она делает это без спроса.
«Будь осторожен», – говорила она в ту пору, когда еще разговаривала. Она говорила это вместо слов «до свидания». Говорила, словно угрожая. «Будь осторожен».
Полезай внутрь. Опускаем крышку. На замок.
Пролистывая телефон, Роберт Гринлоу снова видит ответ сестры:
«сближающий опыт».
Он улыбается.
Закрывает книгу об Эйнштейне. Идет домой играть в МОРЕИСТЯЗАНИЙ. Катастрофа с ультранасилием.
Роберт проверяет, притворяясь, будто ничего не проверяет, нет ли видеонаблюдения.
Нет. Веди себя так, будто обладаешь властью.
Он смотрит прямо в камеру. Показывает, как засовывает книгу себе в штаны, натягивает поверх свитер, запахивает куртку, встает.
Никакой сигнализации, вообще ничего, никто ничего не кричит вдогонку,
угу, вот видишь,
всем похуй,
время такое,
никто даже не заметил, а если и заметили, им по барабану.
По мнению Роберта Гринлоу, самое любопытное в игре МОРЕИСТЯЗАНИЙ (с подзаголовком «Умри тысячей способов») вот что – в какую бы эпоху/эпохи ты ни жил, пытки на самом деле особо не меняются. Когда появляется электричество, они становятся более будничными, ведь в каждой комнате есть розетка и существует масса обычных предметов, которые в эту розетку можно вставить: дрели, пилы и другие волнующе безобидные вещи, как, например, лампы, тостеры, плойки. После изобретения телефона первым делом придумали, как соединить его проводом с человеком и, поворачивая заводную рукоятку, вызывать боль. Как это назвали? «Телефон».