Lex
Шрифт:
– Это твой натуральный цвет глаз?
– Да.
– Красивые.
Пфф… нашёлся тут ценитель натуральной красоты. А все же девушка внутри меня радовалась, что ему они понравились. И зачем, спрашивается? Да потому, что он тоже красивый и тоже понравился мне. Черт! Это что еще за мысли! Он мне не должен нравиться! Он же намного старше меня!
– Сколько Вам лет? – раз уж мы решили все прямо спрашивать.
– Тридцать. Тебе?
– Немного меньше, – почему-то не хотелось говорить свой возраст, был внутри какой-то страх, что посчитает, что для общения с ним я ещё не доросла.
– Да ладно! Я и так знаю, но хотел дать тебе возможность откровенно и прямо все у меня спрашивать, но и взамен отвечать так же прямо и только правду.
Подумав, я решила, что это действительно неплохое предложение.
– Восемнадцать. Тогда вопрос: Вы на самом деле знали, сколько мне лет, или блефовали?
– Знал.
– Откуда?
– Следующий вопрос мой. Почему ты покрасила волосы?
– Что? Откуда Вы знаете?
– Очерёдность вопросов… ты опять её нарушила. Сейчас твой ответ должен быть.
– Просто так.
– Не засчитывается. Даю последний шанс.
– Окей, – растянула я слово, – я была очень огорчена, ну прям очень. Обычно я просто наношу чёрный макияж на лицо, ну знаете, примерно, как это делают готы, и успокаиваюсь, но тут это не помогло. Вот я и взялась за волосы.
– И что же такого произошло, что тебя так расстроило?
– Не-а. Теперь моя очередь спрашивать.
– Умничка, схватываешь на лету, не теряешься. Давай свой вопрос.
На самом деле только жгучее любопытство и разрешение с его стороны меня поддерживали, если бы не это, я бы уже давно сбежала в другую комнату. Его глаза… Они не давали толком сосредоточиться, как будто лазером проходились по мне, по лицу, по телу, иной раз задерживаясь в области груди. Благо я все так же была в куртке.
– Откуда вы знаете, что цвет моих волос был другим?
– Я все о тебе знаю.
– Это не считается. Развёрнутый, пожалуйста, дайте ответ.
– Пока ты тут спала, мои люди выясняли, кто ты такая.
Я было начала возмущаться, но он остановил мой протест, просто подняв свою руку.
– Ты должна понимать, что я не могу абы кого приводить к себе в дом. Так как ты подписала договор, в котором также было соглашение о конфиденциальности, я позволил себе для тебя сделать исключение.
– Серьёзно? Все так запущено?
– Ты забылась, – строго сказал он, видно, мой тон, которым я ему ответила на его, так сказать, важность, ему не понравился, – Следующий вопрос за мной. Что тебя так расстроило?
– А Ваши ищейки ещё не смогли раскопать эту информацию?
– Всё. Все свои попытки ты исчерпала.
С этими словами он встал и начал снимать с себя пиджак.
– Э… Вы что делаете?
– Раздеваюсь.
– Значит, игра продолжается, вы ответили на мой вопрос.
Он, находясь вполоборота, резко повернулся в мою сторону.
– «Умненькая», так, кажется, тебя охарактеризовал аукционист. А я думаю, что ты просто еще не понимаешь, когда следует говорить, а когда все же надо промолчать. Возможно, это в силу своего возраста ты такая. А возможно, это уже не излечимо и до конца дней.
Меня так задели его слова! Он меня практически глупой обозвал. Так захотелось его треснуть чем-нибудь, что я схватила первое, что мне попалось под руку, а это была подушка, и кинула в него.
Она попала в его спину, так как, договорив свои гадости в мой адрес, он отвернулся.
А после все происходило как в замедленной съёмке. Он повернулся ко мне и явно был удивлён моим поступком. А у меня так и шёл пар из ушей.
– Не смейте меня оскорблять!
Он сделал ко мне пару шагов, я же на кровати отодвинулась подальше. Теперь уже и я была удивлена своим порывом.
Лекс сделал резкий выпад вперёд и повалил меня на кровать, а после навалился сверху.
– А ты, оказывается, ещё и вспыльчивая, зеленоглазая кошечка, да?
– Я не кошечка, – прервала я его, – и вообще, слезьте с меня.
На что он усмехнулся, а потом быстро наклонился и впился в мои губы грубым поцелуем.
Нет, я конечно уже целовалась со своим парнем, ну… пару раз, но все же целовалась. И это было довольно мило и эстетично, что ли. А тут… Я даже не знаю, как этот поцелуй охарактеризовать: «Нападение на Бастилию?» «Атака титана?» «Подавление революции?» Такое было ощущение, что он хочет придавить, замять, умять и проглотить.
Он навалился на мои сто семьдесят сантиментов своими сто девяносто пятью, а о ширине его тела я вообще молчу, чуть ли не в два раза больше моего.
От шока, что это вообще произошло, я не сразу нашлась и не прикрыла рот, чем он и воспользовался.
Проник в мой рот своим языком и стал там хозяйничать.
Естественно, я не ответила ему на поцелуй, более того, у меня на глазах выступили слезы. На любой вид физического насилия или агрессии в отношении себя у меня одна реакция – впадение в ступор и слезы. И как бы я ни пыталась это исправить, ничего не получается.
И вот тут тоже случилась эта фигня.
Он оторвался от меня, а после сказал очень тихо, но вкрадчиво.
– Никогда, ни при каких обстоятельствах не повышай на меня голос.
А я сразу наклонила голову в сторону, чтобы скрыть слезы и просто промолчала, дабы не выдать своего состояния.
Видно, не поняв, почему я вся обмякла и не спорю с ним, он продолжал внимательно на меня смотреть. А после встал, отошёл к окну и выдал мне отстранённым голосом:
– Спальню можешь выбрать любую, кроме моей. Ты их все уже просмотрела, так что не заблудишься. Свободна, – и такое уточнение вдогонку, – до завтра.