Чтение онлайн

— Нина Ивановна, а директор у себя?

— Да, на месте. У вас что-то срочное?

Таня потупила бесстыжие глазки.

— Не так, чтобы очень… у меня личная просьба.

— Личная? — настал момент удивляться секретарше. Но на то девушка и рассчитывала. Покосилась на стул — можно? Секретарша кивнула, и Таня примостилась на краешке, как положено воспитанной девушке.

— Ну да. Понимаете, у бабушки была троюродная сестра… вот, она уехала очень давно, в Португалию.

— Ох!

— Да, это еще когда было. Аж в двадцатом веке!

Взгляд секретарши Таня расшифровала правильно. И улыбнулась еще глупее.

Да-да, двадцатый век… для вас, молодежи, это почти эпоха Петра Первого… если вы вообще знаете, кто это такой. Смешные.

Ничего, Таня не против. Пусть над ней посмеются, лишь бы она получила, что хотела.

— Так…. и что дальше?

— Вот, они нам позвонили. Нашли через интернет, мы списались… в общем, ко мне приехала кузина. Я уж не знаю, какое там родство получается.

— Очень дальнее. И что?

— Ну, — Таня опять понурилась. — Мы живем небогато, честно говоря. Развлекательную программу я ей не обеспечу. А вот если бы ей разрешили недельку посещать занятия вместе со мной?

Секретарша от изумления широко открыла глаза.

— Зачем?

— Она будет занята, и не будет доставать бабушку. Или шляться по городу. В беду не попадет, я-то с ней нянчиться не смогу. А еще посмотрит, как у нас преподают, на каком высоком уровне. А то ведь сколько воплей — образование, образование, а знаний-то в этой Европе толком и не дают! Один пиар!*

*- здесь Таня не совсем права. Просто и там, и тут можно учиться, а можно получать корочки. Все зависит от конкретного человека, прим. авт.

— Согласна. У нас образование не хуже, чем у них, — кивнула секретарша, которая кроме любви к сплетням отличалась еще и патриотизмом.

Бывают же такие люди — любят свою родину! И чихать им, где выгоднее, а где популярнее. Они ее просто любят, не произнося громких слов.

— Вот. И под присмотром, и нам какая-то реклама, наверное…

— Что там той рекламы с одного человека? Ладно, пойду схожу к директору, если он не слишком занят… сколько она тут пробудет?

— Недели две, наверное…

— Пусть месяц. Разрешение на месяц посещать занятия для…

— Салеи Сантос.

— Ясно. Сиди, жди.

Конечно, допускать всяких разных студенток к директору никто и рядом не собирался — еще не хватало. Секретарша сама вошла, изложила дело, потом вышла и кивнула.

— Сейчас приказ напечатаю, жди.

Ждать пришлось недолго. Директор медколледжа, как отлично было известно даже стульям в аудиториях, был падок на бесплатную рекламу.

Ну, походит еще одна девчонка на занятия, что такого? В институте и вообще можно ходить, не спрашивать разрешения. Сказать, что с параллельного потока — и все.

Тут так не получится, конечно.

Если институт — это монархия, то медколледж — тирания и автократия. И диктатура в том числе.

Увы…

Медикам приходится учить, учить и учить. А преподавательскому составу безжалостно развеивать их заблуждения о том, что знания сами в уши заползают.

Это — не тараканы. Не заползут.

Работать надо. Цена ошибки филолога? Ошибка в слове. А врача?

Человеческая жизнь, увы… и ее не вернешь. Никогда.

С этой бумагой Таня отправилась к руководителю группы, объяснила ситуацию и там.

Сергей Юрьевич, симпатичный мужчина лет сорока, темноволосый и кареглазый, постоянно в джинсах и свитерах, закатанных по локоть, понимающе кивнул.

— Хорошо. Пусть твоя Лея посещает занятия. Свободные места в аудиториях есть, посидишь вместе с ней, хорошо?

Таня кивнула.

— С преподавателями я поговорю. С кем не успею — сама скажешь.

— Хорошо. Спасибо.

— Не за что.

Выйдя от руководителя, Таня тяжко вздохнула.

Полдела сделано. Осталось разобраться с однокурсниками. И это будет посложнее любых директоров.

А еще… в глаз, что ли, попало что-то?

Только отвлечешься — люди как сквозь дымку смотрятся. Полупрозрачную такую, у кого ярче, у кого темнее, разных цветов, с разводами, пятнами…

К окулисту, что ли, сходить? Ладно, это успеется. Жить не мешает — и ладно.

Людмила Владимировна жизнь прожила долгую и интересную. И отлично видела, что Салею что-то грызет.

Как тут не спросить?

— Лея? Я вижу, что тебе плохо…

Салея, которая ковыряла яичницу, скармливая большую ее часть кошкам, даже слегка дернулась. Под стол упал большой кусок, и был проглочен Гномом, который изнывал от несправедливости. Вдогонку он тут же получил по ушам от Люськи, но не обиделся. Вот от Муськи — да. Там тяжко. А Люська — кнопка, не кошка. Мелочь бегает…

— Плохо?

— Тебя что-то гнетет. Физически ты в порядке. А вот психически — нет.

Спорить с этим было сложно. Салея коснулась Дубовой Короны. Подумала пару секунд — и решилась.

— Людмила Владимировна, от кого произошли люди?

— Неизвестно. У верующих одна теория, у дарвинистов — другая. Какая верна? Не знаю…

— Мы произошли от Перводрева. Все даэрте — дети Дараэ.

— Но разве Дараэ…

— И планета. И Лес. И Перводрево, как его основа. История говорит, что Перводреву однажды потребовались защитники — и оно породило первых Короля и Королеву. И поскольку дерево породило жизнь, поскольку мать порождает новую жизнь — то Королева и стала главной.

— И так бывает, — заметила Людмила Владимировна. Матриархат никто не отменял, это в Европе его нет. Даже если там какая женщина и добирается до власти, она либо наполовину мужик, либо на половину дура. А иногда — это сочетаемые половинки.

— Нас породило Дерево. В память о нем — наша внешность. Волосы, глаза, уши… сами видите.

Людмила Владимировна видела. И подозревала, что исходное дерево было дубом.

— А у Королевы — Дубовая Корона.

Точно, дуб. Хорошее дерево, недаром именно по нему ходил Ученый Кот у Пушкина.