Чтение онлайн

– Двуногое существо, лишенное перьев, как некогда охарактеризовал человека Платон. Я не знаю, что он такое. Я только знаю, что он существует, и решил, что вы тоже должны знать.

– Но вы уже знакомы с его анатомией, вы где-то это видели раньше, это совершенно очевидно.

– Правильно. Эпстайн.

– Эпстайн?

– Именно. Старику нужен же был какой-то посредник, который проводил бы помногу часов и с ним и с нами. Эпстайн был, можно сказать, его правой рукой. Он был вынужден дольше старика дышать нашей атмосферой, но в конце концов ему пришлось за это расплатиться. Он и умер от этого.

– Но почему же вы раньше об этом не сказали?

– Ну, прежде всего, потому, что мне дорога моя шкура. Я бы мог сказать репутация, но "шкура" будет точнее. Я подписал контракт на работу в качестве личного врача. Ему действительно нужен был обычный земной врач - это тоже своего рода маскировка. Но лечил я его в основном по телефону и, как я теперь понимаю, больше для отвода глаз. Мне звонили от него и сообщали симптомы, я осторожно предлагал диагноз и назначал лечение. Вскоре мне снова звонили и сообщали, что больному стало лучше, и на этом все кончалось. Да что там, мне даже приносили на анализ кровь, мочу и тому подобное, и я их исследовал. Конечно, мне и в голову не приходило, что они не имели никакого отношения к старику, равно как и тот труп, об осмотре которого медицинский эксперт только подписал протокол.

– Какой еще труп? Карл пожал плечами.

– Ему все было доступно и дозволено.

– Значит, медицинский эксперт осматривал не его?
– Уилер показал рукой на гроб.

– Конечно, нет. У печи есть задние дверки. Фокус здесь простой. Этот гроб был в печи. А двойник - бог его знает, откуда он появился, только я тут ни при чем, клянусь вам, - лежал с той стороны в гробу, в ожидании медицинского эксперта. Когда мы там нажали кнопку, ток в печи выключился, гроб с двойником вкатился в печь, а этот был вытолкнут из печи да еще полит водой. Я имел личные строго секретные инструкции, они касались как Эпстайна, так и самого босса. Мне было предписано после осмотра тела экспертом и кремации двойника вернуться сюда одному через час, убедившись, что никто за мной не следит, и нажать вторую кнопку с задней стороны печи, чтобы отправить этот гроб на кремацию. Мне было запрещено задавать вопросы, предпринимать какие-либо исследования и тем более кому-либо сообщать об этом. Это было типично для многих его распоряжений и также не поддавалось объяснению.
– Он неожиданно рассмеялся.
– Вы знаете, почему старик и Эпстайн тоже никогда никому не подавали руки? Вы, наверное, этого не замечали?

– Нет, но я полагал, что он просто боится заразы.

– Нормальная температура его тела была 47 градусов.

Уилер потрогал одну свою руку другой и ничего не сказал.

Когда Карл почувствовал, что молчание уже достаточно сгустилось, он весело спросил:

– Ну, босс, что мы будем делать дальше?

Кливленд Уилер медленно перевел взгляд с гроба на Карла, как бы с трудом отрываясь мыслями от покойника.

– Как вы меня назвали?

– А, это просто фигура речи, - улыбаясь, сказал Карл.
– Я ведь, по существу, работаю на компанию, а компания - это вы. Приказы, которые я получил, будут выполнены до конца, когда я нажму эту кнопку. Других распоряжений у меня нет. Так что решать вам.

– Вы имеете в виду его? Что нам делать с ним?
– переспросил Уилер, снова переведя взгляд на гроб.

– Да, именно. Либо мы его сейчас сожжем и обо всем забудем, либо вызовем сюда все правление и батальон ученых. Или перепугаем до смерти все население Земли - для этого достаточно только вызвать сюда репортеров. Вот это и надо вам решить. Меня лично тревожат более широкие проблемы.

– Да?

– Зачем он здесь появился? Что успел сделать? Чего добивался?

– Продолжайте, пожалуйста, - сказал Уилер, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на неуверенность.
– У вас было хоть немного времени обдумать все это, а я...
– И он беспомощно развел руками.

– Я вас вполне понимаю, - мягко сказал Карл.
– До этого момента я выступал наподобие платного лектора. Не собираюсь приводить вас в смущение комплиментами, но скажу: вряд ли найдется другой человек на свете, который смог бы проглотить все это так спокойно, как вы... Итак, пошли дальше. В математике есть метод построения графиков. Вы ставите в системе координат точку, отмечая этим значение определенной величины. Когда вы получаете другие значения, вы ставите вторую точку, затем третью. Располагая тремя точками и соединив их между собою линией, мы можем построить отрезок кривой. Лучше, конечно, когда точек больше, но трех уже достаточно. Построенная нами кривая обладает определенными характеристиками, и мы вправе продлить ее несколько дальше в предположении, что последующие данные подтвердят правильность нашего прогноза.

– Экстраполяция.

– Совершенно верно. Так вот, по оси "х" будем откладывать рост богатства нашего покойного босса, а по оси "у" - время. Кривая, которую мы получим, характеризует рост его богатств во времени, то есть рост его влияния.

– График получится высокий.

– Да, больше тридцати лет, - ответил Карл.
– А теперь на этот график наложим другую кривую: изменения в состоянии среды обитания человека за те же тридцать лет, - он поднял руку, как бы предупреждая возражение.
– Нет, я не собираюсь читать вам трактат по экологии. Будем называть это просто изменениями. Скажем так: повышение средней температуры в результате содержания СО2 в атмосфере и так называемого тепличного эффекта. Вычертим кривую. Содержание тяжелых металлов, ртути и лития в органических тканях. Еще одна кривая. Затем построим кривые по хлористым углеводородам, по разрастанию водорослей под воздействием фосфатов, по частотности коронарных заболеваний... и наложим все эти кривые на тот же график.

– Я вижу, куда вы клоните, но такие статистические упражнения требуют осторожности. Не то, чего доброго, можно обнаружить зависимость роста дорожных происшествий от увеличения потребления алюминиевых банок и детских булавок с пластиковыми головками.

– Сколько угодно. Но я, кажется, избежал этой ловушки. Я просто хочу найти логичные ответы на два вопроса. Мне хочется найти объяснение некой весьма нелогичной ситуации. Первый вопрос такой: если все перемены на нашей планете результат беспечности, то есть явления более или менее стихийного, почему же тогда беспечность идет обязательно во вред, а не на пользу среде, окружающей нас? Нет, нет, я обещал - никаких лекций по экологии! Спрошу иначе: почему вся эта беспечность помогает не сохранению среды, а именно переменам в ней?

Теперь второй вопрос: каково направление этих перемен? Вы, конечно, читали абстрактные мудрствования насчет "планетарной инженерии" - переделки других планет, чтобы приспособить их для жизни людей. А если предположить, что нашу Землю другие существа пытаются приспособить для себя? Скажем, им нужно больше воды, и они хотят расплавить полярные ледовые массивы с помощью тепличного эффекта? Хотят увеличить содержание окислов серы и уничтожить все формы морской жизни - от планктона до китов? Сократить численность человечества с помощью рака, эмфиземы легких, инфарктов и даже войн?

Оба, не сговариваясь, взглянули на безжизненное лицо лежавшего в гробу.

– Поглядите только, - тихо сказал Карл, - чем он занимался: уголь, нефть, нефтехимия, пищевая промышленность, рекламное дело - все это либо само изменяет среду, либо помогает тем, кто ее изменяет...

– Я вижу, вы не очень-то и вините его за это.

– Конечно. У него нашлись миллионы добровольных помощников.

– Но вы же не думаете, что он хотел искалечить целую планету только ради того, чтобы лишь ему одному было удобно жить на ней?