Лгуньи
Шрифт:
Когда он, покачиваясь, вышел из бара, хозяин неодобрительно пробормотал:
— Этот скоро свалится…
Он даже не предполагал, насколько его слова окажутся пророческими.
Когда Бероль вышел на улицу, ему показалось, что он стоит на берегу моря, и ветер сбивает его с ног, хотя никакого ветра и в помине не было. Натыкаясь на стены уснувших домов, он добрел до старого города, который в этот поздний час казался вымершим. Его неуверенные шаги гулко отдавались в ночной тишине, и двое полицейских, дежуривших на соседней улице, услышали их.
Прислушавшись, один полицейский сказал:
— Если не ошибаюсь, этот набрался до чертиков.
— Если он не будет дебоширить, мы его не тронем, — снисходительно произнес второй.
— Ладно…
Они пошли было за пьяным, но в лабиринте узеньких улочек потеряли его из виду.
— Не может быть! Не испарился же он! — воскликнул полицейский, оглядываясь по сторонам.
— Я думаю, он просто вошел в свой дом.
И они спокойно продолжили свой обход.
Честно говоря, Жозе был так пьян, что уже забыл, куда и зачем он шел. Он был слишком поглощен тем, чтобы сохранить равновесие и не упасть. Потом, узнав улочки старого города, он все вспомнил. Он пришел сюда, чтобы покарать тех, из-за кого он убил Полена Кастанье. Он немного протрезвел, и походка его стала легче. Это-то и ввело в заблуждение полицейских, которые подумали, что он вошел в дом.
Бероль осторожно проскользнул в «малую Корсику». Подойдя к окну Базилии, он вытащил револьвер и заорал:
— Эй ты, старая сова! А ну-ка высуни сюда свой нос, чтобы я мог сказать все, что я о тебе думаю! Я тебе покажу, как убивать моих друзей, гнида корсиканская! Ну, ты покажешься или мне надо к тебе подняться, мразь ты эдакая!
Полицейские были уже далеко и ничего не слышали. Все обитатели «малой Корсики» проснулись и, приоткрыв ставни, выглядывали на улицу. Базилия тоже смотрела на Бероля, бесновавшегося на улице.
— Ну что, проклятая корсиканская сука, ты покажешься или нет? Или ты хочешь, чтобы я прикончил тебя так же, как и твоего легавого сыночка?
Старики вздрагивали, слушая эту яростную брань. Не испугался только Амедей Прато. Мало того, что его разбудили среди ночи, так он еще должен выслушивать, как оскорбляют корсиканцев! А когда Жозе стал похваляться, что убил Антуана, Прато схватил ружье, доставшееся ему по наследству от прадеда, который в свою очередь получил его от итальянского жандарма, а тот — у калабрийского бандита, убитого им.
К великому ужасу Альмы это ружье всегда было заряжено кусочками свинца, железа и всякой дрянью, которая при выстреле разлеталась в разные стороны. Это ружье, висевшее в спальне, связывало Прато с прошлым, о котором они всегда вспоминали с тоской. Это ружье свидетельствовало о том, что связь с их древней страной еще сохраняется.
Не обращая внимания на мольбу жены, Амедей схватил ружье и выскочил на улицу. Бероль стоял спиной к нему.
Прижимаясь к изъеденной непогодой и временами стене, Амедей прокрался в небольшой проходной двор, который выходил на улицу Солейа.
Базилии надоело слушать ругательства Бероля, и она выплеснула ему на голову содержимое ночного горшка. Разъяренный Жозе открыл стрельбу. На выстрелы прибежали полицейские.
— Именем закона, прекратить стрельбу! — крикнул полицейский.
Но Бероль был уже в таком состоянии, что ничего не слышал. Он выстрелил несколько раз в сторону полицейских, те тоже ответили выстрелами. В квартале стоял невообразимый шум.
— Сдавайтесь!
— Идите арестуйте меня, если не боитесь получить пулю в живот!
Жозе начал медленно отступать. Полицейские осторожно следовали за ним. Внезапно протрезвев, Бероль понял, что влип в историю, из которой трудно будет выпутаться. Засунув пистолет в мусорный контейнер, он незаметно проскользнул в проходной двор. Вдруг он застыл, не веря своим глазам. Какой-то тип, похожий на мумию, сбежавшую из саркофага, преградил ему путь. В руках мумия держала какую-то штуку, отдаленно напоминавшую ружье. Бероль подумал, что это все ему привиделось в страшном сне.
— Сгинь, нечистая сила!
— Ты не должен был… — тихо прошептал Амедей.
— Что не должен был?
— Убивать наших друзей!
— Ну и что?
— Я убью тебя!
— Мне некогда слушать твои глупости, папаша. Убирайся, за мной гонится полиция.
— Это уже не имеет никакого значения.
— Слушай, папаша, уйди, а то я тебя ударю.
— Поздно.
— Посмотрим!
— Тут и смотреть нечего!
Бандиту показалось, что его разорвало пополам. Он умер, не успев прийти в себя от удивления. Старое ружье выстрелило с таким оглушительным треском, что полицейские решили, что обвалился дом.
Они кинулись во двор и наткнулись на тело Бероля. Один из них включил электрический фонарик, а второй склонился над трупом. Стянув с него куртку, полицейский застыл от изумления. Наконец, он поднялся и прошептал:
— Невероятно! Его всего изрешетили!
Комиссар Сервион даже не шелохнулся, когда ему сообщили, что Бероль убит в «малой Корсике».
— Нам остается только ждать, пока они убьют всех до единого. Больше мы ничего не можем сделать.
— На этот раз, патрон, это непреднамеренное убийство, — заметил Кастелле. — Рапорт полицейских…
— Я умею читать, Кастелле… Жозе сам нарвался… Но я должен вам напомнить, если вы забыли, что нам платят деньги не за то, чтобы просто регистрировать убийства…
— Хотите, я поеду и все расследую на месте?
— Зачем? — спросил Сервион, пожимая плечами. — Зачем снова совать нос в это гнездо лжецов? Человека убили на пятачке размером с носовой платок, а мы не знаем не только кто его убил, мы даже не знаем, из какого оружия! Лаборатория ничего не может определить! Самые опытные эксперты говорят, что это была не иначе как пушка, заряженная картечью!