Чтение онлайн

Когда Ким сел рядом с водителем, машина резко рванула с места. Семеныч удовлетворенно крякнул, усаживаясь поудобнее. Под колесами вместо спекшегося за зиму льда уже шуршал асфальт. Машина хорошо держала дорогу.

– Может, скажешь, в чем дело?
– спросил Ким, обернувшись к Вадиму. Подъезд и автобус с черной полосой уже скрылись за поворотом, и он с удивлением почувствовал, что ему стало легче. Словно дома, мимо которых они проезжали, отгородили печальное событие сегодняшнего дня и все, что было с ним связано. Ким переключался на работу.

Вадим нарочито равнодушно произнес:

– Труп. В Петропавловском, дом семь. Похоже на убийство. Смолянинов сказал, чтобы ты подъехал, посмотрел. А потом - сразу в прокуратуру. Там получишь задание по плану следственных действий и оперативных мероприятий.

Начальник отдела почему-то не давал Сычеву сложных и ответственных поручений, хотя оба они были в звании капитана, держал его на "мелочовке". Почему?

Логвинов как-то спросил об этом полковника, но Смолянинов вместо ответа как-то странно посмотрел на него и снисходительно улыбнулся. Вадим работал всегда не то чтобы уж очень хорошо, но без "проколов" - стабильно и добросовестно. Но на каком-то этапе он терял нить поиска, утрачивал инициативу и без посторонней помощи уже не мог обойтись. А в последнее время и сам Сычез, похоже, стал увиливать от сложных заданий.

– А ты чего же?
– как бы между прочим спросил Ким.
– Мог бы попроситься, чтобы послали тебя.

– Меня и послали, - ухмыльнулся Вадим.
– Только не на место происшествия, а на поиски незаменимого сыщика капитана милиции товарища Логвинова К. К. Вот так-то, брат. Извини.

– Бог простит. Только ведь под лежачий камень...

сам знаешь.

– Знаю, знаю. Я и то знаю, что всяк сверчок должен знать свой шесток. А потому не обижаюсь.

– Не ври, обижаешься, - вдруг прогудел Семеныч.
– Ты, Вадька, брось это. Я вашего брата столько перевидал... В нашем деле соображать надо, а потом уж руками-ногами работать. А не наоборот. Вот.

Если бы на месте Семеныча был кто другой Ким, не раздумывая, заставил бы его прикусить язык. Но это сказал человек, имя которого лет двадцать назад нагоняло страх на тех, кто так или иначе конфликтовал с законом. Из его тела за годы работы в милиции врачи извлекли две пули, ему трижды вливали донорскую кровь после ножевых ранений. Семеныч знал, что говорил.

– Приехали, - водитель резко затормозил у крайнего подъезда пятиэтажного серого здания, протянувшегося чуть ли не на весь переулок. Впереди стояла еще одна "Волга" управления, а перед ней машина "Скорой помощи". Редкие прохожие, шедшие по переулку, замедляли шаг, пытаясь разглядеть, что здесь произошло. Человек десять наблюдали с противоположного тротуара.

У подъезда стоял невысокий сухощавый сержант.

Ладно сидящая на нем, перетянутая портупеей шинель была местами слегка потерта. Шапка тоже не блистала новизной. Чувствовалось, что в отличие от сотрудников уголовного розыска он постоянно ходит в форме.

– Сержант Новиков, охраняю место происшествия, - отдав честь, представился он.
– Сюда, пожалуйста.

Они вошли в подъезд. Ким невольно улыбнулся.

По тому, как сержант доложил, зачем он здесь находится, Ким догадался, что, хотя Новиков и не новичок в милиции, ему впервые довелось иметь дело с опасным преступлением. "Хорошо бы и в последний", - подумал Логвинов.

– Вот здесь произошло убийство, - показал сержант на дверь на лестничной площадке первого этажа.
– Там еще эксперт-криминалист. И врач.

– Как вас зовут?
– спросил сержанта Ким. Он всегда ощущал неудобство, разговаривая с человеком и не зная его имени.

– Вася, - растерянно произнес Новиков, не ожидая такого простого вопроса. Он смутился и тут же поправился:

– То есть Василий Сергеевич, сержант Новиков.

– И что же будем делать, Василий Сергеевич?

– Я...
– Он посмотрел на хмурого человека, стоящего рядом с тем, кто задавал вопросы, и окончательно смутился:

– Не знаю.

– Как это "не знаю"?
– сделал строгое лицо Ким.
– Надо для начала проверить у нас документы.

Мало ли кто зайдет.

Он предъявил сержанту удостоверение и задал очередной вопрос:

– Кто из районного отдела здесь был?

Беседуя с сержантом, Ким внимательно осматривался и прислушивался. На лестничную площадку выходили четыре двери. Одна, на которую указал сержант, была чуть приоткрыта, другие закрыты. За одной из них, под четвертым номером, в какой-то момент он различил легкий шорох.

– Все были, - подумав, ответил Новиков.
– Начальник отдела, оперуполномоченный уголовного розыска, участковый.

– Я спрашиваю, кто первый?

Сержант опять смутился, почувствовав раздражение в голосе Кима.

– Участковый, старший лейтенант Карзанян. Он и в прокуратуру звонил, и в райотдел. Карзанян прямо отсюда поехал в райотдел.

– Ясно, - коротко ответил Логвинов.

В прихожей, ногами к двери, уткнувшись лицом в пол, лежал человек в старомодном пальто и желтых ботинках с галошами. На правом виске темнело пятно запекшейся крови. Рядом стоял эксперт из криминалистического отдела управления Карамышев.

– Я закончил, Ким Климыч, - поздоровавшись с Логвиновым и Сычевым, бодро заявил он.
– Версия такая: ударили его сзади чем-то вроде кастета, когда он открывал дверь. Втолкнули в прихожую. Дверь захлопнули.

– У меня тоже все, - выходя из кухни, где он мыл руки, добавил врач судебно-медицинской экспертизы.
– Можно забирать тело?

– Когда произошла смерть?

– Часов двадцать-двадцать пять назад. Точнее скажу после вскрытия. К вечеру дам заключение. Думаю, ничего нового не добавлю.

– Вадь, ты в отдел или со мной?
– спросил Ким.

– Куда нам убийства раскрывать!
– ответил Сычев.
– Нам бы чего попроще. Поеду в район, за семь верст киселя хлебать. В Костине корова пропала. Вот это происшествие. Уголовный розыск района с ног сбился, помощи просят. Кстати, этот пулеглот твой, Семеныч, советовал мозгами работать. Вот ты и подумай, как старика в правый висок трахнули, если замок с правой стороны двери, а рядом стена. Я про...

Он вдруг замолчал, увидев из кухни, куда они с Кимом вышли, чтобы не мешать установить носилки, как санитары перевернули тело и, уложив, накрыли простыней. Вадим покачнулся, зубы сжались от резкой боли в затылке, будто голова его попала в тиски, а сердце на секунду остановилась. К горлу подступила тошнота, руки задрожали. При взгляде на товарища у Кима мелькнула мысль, что у врача должен быть нашатырный спирт. Но Сычев уже справился с собой, и Логвинов быстро отвернулся, делая вид, что не заметил его минутной слабости.