Чтение онлайн

– Кто же они, эти твари?
– спрашивала я. Но получала один ответ: нелюди.

– Но они же говорят? Та женщина в саду говорила со мной!

– Это иллюзия свободной речи. Телами темных тварей управляет Макта, как кукловод - марионетками.

Антея сначала страшно обиделась, и дулась, пока я не списалась с Нарро. После этого новых кукол дочери начали поставлять в Донум. Она шила им наряды и расставляла кукол по стенам своей комнаты. Иногда в отсутствие Антеи я заходила туда и вглядывалась в стеклянные глаза прекрасных бездушных чудовищ. Я искала, чем они пугают и завораживают меня, и не могла найти ответа.

В последний приезд, в ноябре третьего года правления Макты, Эреус показал небольшую карточку. Надпись в затейливой витой рамке гласила:

"Владыка Карды Макта решил почтить память первого правителя Терратиморэ, Лазара Арденса, и приглашает тридцать знатнейших фамилий Карды отметить сто сороковую годовщину основания государства великий Балом Земли Страха тринадцатого декабря сего года".

– Тринадцатое декабря?
– первое, что спросила я.
– Но ведь годовщина в следующем году в октябре?

Эреус усмехнулся:

– Владыка Терратиморэ считает как-то иначе. И Вако дал понять, что избегать приглашения не следует. В декабре мы всей семьей должны прибыть на Бал Макты.

Я встрепенулась: наконец, появилась возможность прямо спросить мужа, как продвигается борьба с темными тварями, и надеяться на честный ответ.

– Вы полагаете, для нас с Антеей это будет безопасная поездка?

– Я позабочусь о вашей безопасности.

Я ясно глянула мужу в лицо, и поймала знакомый сомневающийся взгляд. Так он смотрел прежде, когда хотел попросить прощения. Меня обрадовал этот знак из прошлого. Нашего общего прошлого. Человек, за которого я выходила замуж, возвращался.

– Что еще вы хотели сказать, мой лорд?
– спросила я, поощряюще сжав его руку.

– Ариста...
– обрадовался и он, сжал мою ладошку между своих.
– Я был дураком в эти три года. Прости. После Бала Карды мы уедем все вместе. Пусть отрядом занимаются Вако и Гесси. Мне стало неприятно это дело.

– Наконец-то!
– не удержалась я, но последняя фраза Эреуса заставила похолодеть.

– Мы уедем не в Донум, жена, - с нажимом сказал он.
– Вообще... из страны.

Триптих Либитины. Сцена первая

Я вынуждена отвлечься от рукописи. Отряд охотников вступает на единственную улицу людского поселения в моих владениях, и, значит, пора начать первую сцену заключительного триптиха Либитины. Я переношу большую часть внимания на крылатых соглядатаев в селении - стаю черных птиц, облюбовавшую крышу церкви в конце улицы.

Улица тиха, в окнах деревянных, одно- и двухэтажных домов вдоль нее не горит свет. Охотники идут вперед. Они не показывают удивления, не открывают своих сомнений, но я вижу и то и другое в их одеревеневшей мимике. Разумеется, они не ожидали встретить в глубине владений Либитины жилое поселение. Пока есть время, я изучаю этих старых и новых, вечных врагов.

Первые охотники на тварей, отряд Эреуса, подняли бы этих на смех. Никакой особенной униформы, внушающей вампирам страх, они одеты как простые смертные в длительном походе: теплые плащи, куртки, широкополые шляпы, разнообразных, но как на подбор тусклых расцветок. Вооружены крохотными, напоминающими игрушки, арбалетами, - это оружие стало бы предметом особых насмешек для охотников Эреуса, хотя оно шедевр в своей области. В сложенном состоянии современный арбалет умещается на ладони, раскладывается всего за два движения и заряжается без усилий. Некоторые несут большие арбалеты, приспособленные для стрельбы ловчими сетями - мои марионетки не раз путались в них и попадали врагу в плен. У всех есть мечи, револьверы и, конечно, кинжалы и пузырьки с водой из источника Донума. Арсенал, внушающий уважение, и, тем не менее, охотники Эреуса, узнав клятву последователей, отреклись бы от них, а то и записали во враги, приравняв к вампирам. Ведь современный орден не убивает новообращенных вампиров и отпускает свидетелей своих охот. Охотники, безусловно, стали гуманнее, но их мотивы вызывают у меня большее отвращение, чем мотивы их предков.

Они убивают вампиров без злости. Фанатичная ненависть не защищает их разум алмазным щитом. Они презирают тех, кто ищет в охоте утоления темных страстей. Многие из них юны - восемнадцать, двадцать лет, и юноши, и девушки - равноправные участники рейдов. И здесь кроется причина моего отвращения: охота для них игра, а орден - клуб по интересам. Уничтожение вампира сродни смерти противника в детской игре, лишь убийство себе подобных способно ненадолго вернуть современного охотника в реальность. Для тех же, кто постарше, охота на вампиров - просто работа. Ярость фанатика страшна, но равнодушие простого работника или невинные глаза детей, играющих с тобой в жестокую игру, страшнее. Ярость фанатика мне удавалось разбить правдой или большей яростью, но что делать с этими?

Почти вся улица позади, и предводитель отряда поднимает правую руку ладонью вперед. Знак остановки. Чтобы ничего не упустить, я отправляю часть стаи соглядатаев на коньки крыш всех окрестных домов. Охотники стоят перед церковью - единственным белым, сияющим во тьме зданием. В оконных витражах как в сети запутались всполохи света: кто-то зажег внутри факелы и свечи.

– Жители селения все там, - негромко говорит предводитель охотников помощнице.

– Может, оставить их в покое, свернуть дальше в леса?
– осторожно предлагает та, но охотник отрицательно качает головой:

– Нет. Нужно выяснить отношение местных к нашему походу.

Он ничуть не понижает голос, когда говорит это, хотя знает, что я слышу их разговор. Мужчина лет тридцати, недурно сложенный, темноволосый и темноглазый, он выделяется из толпы охотников педантично-аккуратным нарядом и всегда безупречной прической, что в походных условиях смотрится щегольством. Глава столичного района ночной охоты, надеющийся, что победа над Либитиной выведет его на высший в ордене пост. Лишенный фанатизма предков, иллюзий юных и равнодушия пожилых, ведущий свою игру. Самоуверенный и очень сильный в своей самоуверенности... Опасный противник.

Чувствуя мое любопытство, охотник поднимает голову, подмигивает птице, устроившейся на ветви дерева над ним. Птица хрипло каркает: я ругаюсь.

Еще минута переговоров, и охотники разделяются. Небольшая группа с предводителем заходит в церковь. Основная часть остается у церковных дверей, располагаясь по их сторонам, они складывают арбалеты и достают огнестрельное оружие. Но более интересные события разворачиваются сейчас в церкви, и я обращаюсь к соглядатаям под крышей. Повинуясь приказу, те снимаются с мест и чертят круги над толпой. Небольшая група охотников у дверей кажется камешком на берегу огромного моря - толпы селян. Море рокочет: селяне встречают птиц радостными криками, они верят в поддержку Госпожи.