Лицеист
Шрифт:
Вопросов не оказалось даже у Дауда, хотя, по логике, должны были. Так что я взмахнул рукой, и толпа, привычно перестраиваясь в «походный ордер», двинулась ко входу в лифтовый холл. А через пару минут, оказавшись под мрачным и ни разу не весенним небом, была «атакована» той самой Лавандой, которая нам понравилась оригинальностью подхода, остроумием и завидной легкостью характера:
— Назвать это утро добрым не поворачивается язык, поэтому всем привет, рада видеть… даже такими загорелыми, и готова прикрыть какой-нибудь из освободившихся флангов от происков мирового зла!
— Галина Николаевна… — начал, было, я, но был перебит:
— Лучше по имени и на «ты»: надувать щеки и задирать нос не в моем стиле, а развлекаться, строя из себя невесть кого — идиотизм.
— Ладно, как скажешь… — покладисто согласился я и начал заново: — Галь, колись, зачем тебе все эти телодвижения?
Она начала толкать изысканнейший комплимент и… слова с четвертого-пятого демонстративно сдвинула вверх левый рукав, врубила портативную «глушилку» и перестала придуриваться:
— А если серьезно, то я преследую сразу две цели. Первую — вынужденно: если я не прикроюсь близким знакомством с самым перспективным бычком-производителем Российской Империи, то в июле-месяце буду выдана замуж. За наследника главы союзного рода, вызывающего во мне омерзение. Ну, а вторая — чисто моя наработка: вы являетесь центром кристаллизации всех самых интересных событий этой весны, вот я и хочу поразвлечься. К примеру, безнаказанно набить морду какому-нибудь самовлюбленному аристократу из просвещенной Западной Европы, потоптаться на самолюбии снобов вроде уже вернувшегося на родину Рагхавана Синха Рагора и поразвлечься в компании, в которой мою непосредственность гарантированно не сочтут приглашением в постель!
Ика, сместившаяся так, чтобы маячить в поле моего зрения, условным жестом показала, что Чеботарева говорит именно то, что думает, но я все-таки послушал проснувшуюся паранойю:
— И все?
— Рожать не собираюсь. Выходить замуж за вас или за Дауда Маликовича — тоже. Одноразовые связи не по мне. Планов как-либо использовать близкое знакомство с тобой, с ним или вашими подругами тоже не лелею. Так что да, все. Хотя стоит добавить, что я готова помогать в реализации ваших планов лишь в пределах, ограниченных довольно жесткими принципами, и… в третий раз не подойду: терпеть не могу навязываться. Даже в безвыходных ситуациях.
Она ни разу не солгала и в этом монологе, поэтому я коротко кивнул, попросил выключить «глушилку» и разыграл сценку приема Гали в компанию. В процессе выделил ей один из «флангов» и спросил, откуда она знает о том, что они «освободились».
Лаванда снова включила «глушилку»
и пожала плечами:
— Мой отец с детства дружит с отцом Пашки Задорожного, вот мы с ним знакомы практически с пеленок. Да, не сошлись характерами, но вынужденно общаемся намного чаще и теснее, чем хотелось бы.
— Надеюсь, это не он вызывает в тебе омерзение? — спросила Янка, явно решив проверить ту же догадку, которая посетила и меня.
— Нет: Паша просто самовлюбленный подросток, еще не научившийся признавать собственные ошибки. А мой женишок — взрослая и состоявшаяся тварь!
— Прости, задела за живое… — извинилась сестренка, заметила очередной «засадный полк», наводящийся на нас, и сменила тему: — Кстати, Галь, видишь вон ту парочку блондиночек?
— И даже знаю. Это сестры Шидловские, в прошлом году соблазнившие княжича Якова Павловича Шаховского, сдуру вздумавшие его шантажировать и, в конечном итоге, вынудившие главу рода выплатить сразу две виры.
— Тогда бортуем по жесткому варианту…
…Как выяснилось всего через несколько минут, госпожа Чеботарева отличалась не только оригинальностью, остроумием и информированностью, но и серьезнейшим авторитетом среди ровесников. А еще не лезла в карман не только за словом — на редкость невезучий Ледовик, не заметивший ее в толпе девчонок и ляпнувший что-то про «баб, готовых раздвигать ноги абы перед кем», потерял сознание еще до того, как закончил эту фразу. Потом осел. Мешком. И на самом последнем участке падения впоролся в асфальт уже раздробленной нижней челюстью. Тут мы, естественно, переключились в боевой режим. И совершенно зря: увидев Галину, парни, собравшиеся у лестницы, взбледнули и предпочли вежливо заулыбаться! Не стал вякать и телохранитель ее жертвы — молча вздохнул, присел на корточки, взял тело своего господина на руки и понес в сторону дуэльного корпуса. Вот мы и прониклись — по пути ко второму корпусу обсуждали исключительно эту Лаванду. Правда, в разных ключах: Наоки, Эиру и Лиджуан — ревниво, а мы с Даудом, если можно так выразиться, страдальчески. Ибо число достойных особ женского пола в нашем окружении продолжало расти, а парней — наоборот. В итоге пришли к выводу, что эту конкретную можно потерпеть хотя бы из-за того, что она не собирается лезть в постель ни к нему, ни ко мне. А потом переступили через порог кабинета геральдики, заметили ошарашенное личико Чжон и невольно подобрались. Но выяснить, что не так, помешало восклицание Калитиной:
— Народ, смотрите, на аллее целое побоище!!!
К окнам рванули все, включая Мин Сим, поэтому я отложил расспросы на потом, нашел свободное место, запустил в него «своих женщин» и, прикрыв их собой, посмотрел вниз.
Увиденное впечатлило не по-детски: на пересечении двух пешеходных дорожек истекало кровью два изломанных тела подростков в темно-синих костюмах ни разу не нашего, лицейского, стиля; возле них метались Земляки-телохранители в тщетных попытках прикрыть полутрупы своими каменными панцирями от атак двух Ледовика, Огневика, Воздушника и трех озверевших старшеклассников, а четвертый, уже без левой руки, пережимал культю, что-то злобно цедил суетящейся целительнице и ненавидящим взглядом смотрел на битву!
Пока я анализировал сложившуюся ситуацию, в поле зрения появилось еще несколько желающих поучаствовать в процессе: со стороны четвертого корпуса к схватке неслось шестеро парней, уже окутавшихся защитой, и их «свита», со стороны третьего подтягивалась толпа лицеистов из пятнадцати, в которой мелькали девичьи фигурки, а от нашего, второго, бежали и учащиеся, и сотрудники СБ! Последние в итоге и победили: снесли воюющих взрослых серией мощнейших заклинаний школы Воздуха, прикрыли «синих» собой и проорали что-то, резко умерившее пыл атакующих.
Увы, увидеть, чем закончилось это «мероприятие», не дали звонок на урок и преподаватель, нарисовавшийся на пороге кабинета. Впрочем, каналы МДР, ожившие через считанные минуты, объяснили все. Правда, только с одной, «нашей» точки зрения:
«Народ, вы видели, как мы замесили итальяшек?!»
«Неа. Кидай запись…»
«А за что замесили-то?»
«Сейчас залью…»
«И я…»
«У меня одни обрывки…»
«Да у Веньки Харламова стоит их языковая матрица. Он услышал, как тот, который повыше и Огневик, пообещал мелкому Воздушнику, что еще до обеда заставит кого-нибудь из нас вылизать его запылившиеся ботинки…»
«У-у-у, они крупно попали… Кстати, а что у них с рангами?»
«Подмастерья. Второй ступени. На дуэли не поломаем…»
«Оба подмастерья второй ступени, твари!»